Удобно быть монополистом. Сидишь себе во дворце, а денежки сами текут рекой в кошелек. Представь, дорогой читатель, что ты — Джон Рокфеллер образца конца XIX — начала XX века. Твоя фирма — Standard Oil — монополист на рынке нефти во всей Америке. И кто ты после этого? Правильно — первый в истории долларовый миллиардер. А твоя страна, США, — первая экономика мира. Времена меняются, на смену миллиардерам прилетают в наш XXI век верхом на космической ракете триллионеры, но главный принцип остается незыблемым: контролируешь рынок, дорогу до этого рынка и, главное, ремесло, обслуживающее этот рынок, — и тогда можешь не переживать за свое будущее и будущее своих детей. Прямо сейчас этот рынок — компьютеры, ИИ с дата-центрами, дорога до них — ключевые морские трассы и ваши Wi-Fi и прочие передатчики-приемники, а ремесло — станки компании ASML Holding N.V.

Что за голландская фирма ASML, контролирующая почти весь рынок самых сложных литографических машин?

ASML появилась в 1984 году как совместное предприятие голландского электронного гиганта Philips и компании ASM International. Штаб-квартира и главный производственный комплекс находятся в небольшом Велдховене на юге Нидерландов. Сегодня в компании работает больше 44 тысяч человек, а выручка за 2025 год составила 32,7 миллиарда евро.

ASML занимает более 90% мирового рынка литографического оборудования и является единственной компанией в мире, которая серийно делает установки EUV — экстремальной ультрафиолетовой литографии. Именно такие машины позволяют печатать мельчайшие элементы современных процессоров для смартфонов, серверов, дата-центров и систем искусственного интеллекта.

Если совсем упрощать, аппарат ASML — это чудовищно дорогой и невероятно точный «фотопринтер». Он слой за слоем переносит рисунок будущей микросхемы на кремниевую пластину. В EUV-машинах используется свет с длиной волны 13,5 нанометра, а система зеркал должна работать с точностью, которую трудно представить в бытовых масштабах. Машина весит порядка 150 тонн, а для перевозки ее разбирают примерно на 40 грузовых контейнеров.

И цена соответствующая. Обычная современная EUV-система стоит около 200 миллионов долларов, а новейшие High-NA EUV — уже примерно 350–400 миллионов долларов за штуку. То есть один такой «станок» может стоить как несколько больших заводов в российском регионе.

Основные покупатели — компании, которые и делают львиную долю самых передовых микросхем: тайваньская TSMC, южнокорейские Samsung и SK Hynix, американские Intel и Micron. Поэтому оборудование ASML стоит прежде всего на фабриках Тайваня, Южной Кореи и США. У самой ASML огромная сеть сервисных центров рядом с клиентами: на Тайване она работает прежде всего с TSMC, в Южной Корее — с Samsung, в США — с Intel и другими производителями.

При этом сама ASML — тоже не волшебная голландская избушка, в которой несколько бородатых мастеров собирают чудо-машину от первого винтика до последнего. У компании более пяти тысяч поставщиков по всему миру. Важнейшую оптику производит немецкая Carl Zeiss, лазерные и другие компоненты поступают из США, Германии и других стран. Но именно ASML сумела собрать все это в единую технологическую систему, которую пока никто другой повторить в полном объеме не смог. И вот здесь начинаются санкции.

Самые современные EUV-машины в Китай ASML не поставляет. Россия находится в еще более жестком положении. А Тайвань тем временем производит более 60% мировой продукции независимых контрактных фабрик и свыше 90% наиболее передовых микросхем. Сердце этой системы — TSMC. Именно ее фабрики выпускают самые сложные процессоры для Nvidia, Apple, AMD и других мировых гигантов.

То есть, просто купить – не продадут. Санкции. Напасть на Голландию и отнять у них все силой – сами понимаете, так себе идейка… И что делать? 

Воровать — плохо?

Да, плохо. Это мы знаем из всех Священных Текстов. И англичане знали, когда чайный лист воровали у китайцев. Знали, но почему-то им было, в принципе, можно цап-царап.

В XIX веке Китай фактически держал в руках технологию производства главного британского напитка. Англичане чай обожали, закупали его огромными объемами, но сами толком не знали ни секретов выращивания нужных сортов, ни технологии обработки листа.

В 1848 году британская Ост-Индская компания отправила в Китай шотландского ботаника Роберта Форчуна. Задачу ему поставили вполне конкретную: добыть чайные растения и семена, разобраться, как китайцы выращивают и перерабатывают чай, и перенести технологию на британские территории. Форчун переодевался китайцем, проникал в закрытые для иностранцев районы и чайные хозяйства и в результате вывез тысячи растений и огромное количество семян. Это был вполне настоящий эпизод промышленного шпионажа XIX века.

То есть сначала технология была практически китайской монополией. Затем Британия вывезла растения, знания и производственные секреты, развернула собственную индустрию в Индии, а потом масштабировала ее на Цейлоне. 

Кстати, с шелком у европейцев история получилась менее криминальной, но не менее поучительной. До позднего Средневековья лучшим шелком в Европе торговали прежде всего итальянцы. Французские богачи исправно платили деньги генуэзцам, флорентийцам и другим соседям. Королю Франции в какой-то момент это надоело. В 1466 году он решил создавать собственное производство и начал заманивать во Францию иностранных мастеров.

При Франциске I дело поставили уже совсем серьезно. В 1536 году король дал Лиону особые привилегии на производство шелка. Итальянским мастерам и предпринимателям предоставляли налоговые льготы и специальные права, а импорт иностранных тканей начали ограничивать. Итальянцев фактически попросили: ребята, приезжайте к нам, вот вам хорошие условия — только научите французов делать то же самое.

И научили. Лион из торгового города, покупавшего итальянский шелк, постепенно превратился в крупнейший центр его производства. То есть совсем необязательно ночью перелезать через забор и тащить чертежи под пальто. Иногда достаточно дать иностранным инженерам много денег, хорошие дома, налоговые льготы, лаборатории и гарантированный заказ. А через поколение технология уже становится «национальной».

Капиталист сам продаст нам веревку, на которой мы его удавим

Есть и отечественные примеры! Взять нашего любимого царя Петра I. Царь-мужик. В самом прямом смысле этого слова. Все знают, как он лично, засучив рукава, сначала учился, а затем сам строил корабли в Голландии своей любимой. Без кораблей не было бы никакой торговли нормальной у России. Кроме того, кораблестроение тех лет — отличный мультипликатор, то есть драйвер для развития экономики. С тех пор Россия — одна из великих морских держав. 

Петр просто покупал мастеров в той же Голландии и Англии и вез их на работу в Питер. И все тогда у России получилось без особого воровства. Хотя та же самая Англия не то чтобы уж прям сильно болела за Россию в войне со Швецией.

Да, создать кораблестроение с нуля — непросто. Так тяжело, что руки, стертые в кровь, не дают об этом забыть ни на секунду. А голова от сложной математики, геометрии и физики просто пухнет. Но без этого — нищета и порабощение. Пути назад нет.

Также было и в XX веке. Царь Николай II построил Транссиб, запустил, по сути, капиталистическую индустриализацию в России, и, если бы не Первая мировая, все у страны было бы нормально. Большевики уже после 1917-го просто доделали все, что было начато в конце XIX и начале XX века. А в 1941-м без фабрик, заводов, вузов, инженеров, конструкторов не было бы ни Т-34, ни подлодок серии «Щ», ни ПТАБ, ни шиша! А вот немцы бы, скорее всего, были бы – прямо на стенах московского Кремля. Да, можно было бы закупить аналоги танков и самолетов у США или Англии, скажете вы, и будете правы. Да только вот пока все это добро успело бы доехать до Страны Советов, она бы уже превратилась в «Рейхскомиссариат Русланд».

Кстати, а кто помогал большевикам проводить ту самую индустриализацию? Правильно, американцы! В 1929 году Генри Форд заключил соглашение с СССР о строительстве автомобильного завода в Нижнем Новгороде — будущего ГАЗа. 

Американцы предоставили чертежи, оборудование, технологии, прислали инженеров и обучали советских специалистов. А знаменитый американский архитектор Альберт Кан, проектировавший заводы Форда, вместе со своей компанией участвовал в создании более 500 промышленных предприятий в СССР, в том числе Сталинградского тракторного завода. Через обучение у специалистов Кана прошли более четырех тысяч советских техников и инженеров. И ведь все это происходило при Сталине, когда СССР и США даже дипломатических отношений еще не имели! 

Разумеется, американские капиталисты помогали не бесплатно — советское государство платило им за проекты, оборудование и технологии. Но результат оказался впечатляющим: вчерашняя аграрная страна получила собственную индустриальную базу. И всего через десять лет именно на этих и других советских заводах уже выпускали вооружение для войны с Гитлером.

Так и сейчас. России необходимо достать технологии и оборудование уровня ASML. Развернуть качественное, современное, масштабное серийное производство суперсовременной электроники на территории России. Не на территории соседнего Китая, чтобы потом переклеивать шильдики на платах прямо на границе и обманывать свое государство.

А где-нибудь в Торжке или Новосибирске построить новые или модернизировать существующие предприятия. Дать работу нашим, а не китайским инженерам и рабочим с учеными. Подтянуть под это дело вузы, медиа, рекламу, торговлю и так далее.

И главное — понимать масштаб задачи. Купить один станок недостаточно. Вокруг ASML стоят тысячи поставщиков, десятилетия исследований, уникальная немецкая оптика, американские лазеры, химия, сверхчистые материалы, программы и десятки тысяч инженеров. Нужен не один чудо-станок в подмосковном ангаре, а целая промышленная экосистема.

Да, это тяжело. Да, это непросто. Совсем непросто. Но без этого у страны нет будущего.