В Москве готовятся проститься с легендарным психотерапевтом Анатолием Кашпировским. Для кого-то — шарлатаном и гипнотизером, а для кого-то — загадкой и гением. Ведь появившись в разгар перестройки, он подарил им надежду на чудо. И это чудо — оно было общим! Вне законов и вне границ.  

Не знаю, как для других, а для меня он родной человек.  

В тот год я сломала руку. Хотя, как сломала. Это скорее был вывих, но для мамы это казалось пугающим, и мы поехали в Петербург, где один из серьезных хирургов заявил, что нужна операция. Руку надо разбить, а потом срастить заново. Значит гипс, больница, чужие люди.  

Мама плакала, я рыдала. И вот тут появляется он. Кашпировский. Не вживую — мы жили на Севере, а на экране, но и этого уже было много. Все надеялись, что он поможет.

Мы садились у телевизора. Дядя Толя «давал установку». Там же ставились банки с водой.

Никакая рука не прошла, но в больницу меня не отправили, а решили, что будь как будет. Мама с бабушкой даже смеялись — как они, серьезные люди (инженер, педагог) повелись на сеансы целительства?

Но как же я их теперь понимаю!

Ведь всем нам нужен тот, кто придет и скажет: «Я здесь. Я рядом. Все плохое сейчас уйдет».

Простой и несуетливый, Кашпировский внушал доверие, а его голос действительно успокаивал. Он казался каким-то волшебником. Занесенным сюда в перестройку.

Пока все объясняли, что нам надо еще потерпеть, и мы придем в наше светлое будущее, терапевт намекал, нет, не надо. Все решится уже сегодня. Ваше будущее — это вы.

«Я об этом вспоминаю днем и ночью, каждый день, — признавался потом Кашпировский. — Почему же я так сплоховал? Надо было еще продолжать! Это была моя роковая ошибка. Я мог там быть бесконечное время. В ожидании тех передач пустели улицы городов».

Кто-то скажет: да ладно, какой-то там экстрасенс. Ну зачем вы о нем вспоминаете? Не какой-то. Он сумел задеть душу!