Бывший концертный директор группы «Тату», продюсер Леонид Дзюник рассказал, каким был Энергодар, когда он работал на местной ГРЭС. И какой он сейчас, когда его постоянно обстреливают. На днях дрон ударил по остановке. Есть раненые и погибший. «К сожалению, там очень много ждунов, — говорит Леонид, — и они продолжают всем пакостить...»     

— С чем у вас связаны эти места? И с какими чувствами вы сейчас слушали новости?

— В этом городе я прожил восемь прекрасных лет: с 1983 по 1991 годы. Я служил на Запорожской ГРЭС. После чего меня пригласили сначала в исполком, где я работал в отделе культуры, а после в райком партии. Из которого мы уже перешли в горком.

— А кем вы работали там, на ГРЭС?

— В лаборатории металлов...  

— Ничего себе!

— Да, я был в самой «гуще». И вы знаете, Энергодар — его невозможно вырвать из сердца! Я играл там в народном театре, у меня там друзья, и конечно, я в курсе, что там происходит. Но к сожалению, в нем очень много ждунов. И больше того, эти люди... Хотя их нельзя так назвать. Эти нелюди! Они продолжают всем пакостить и надеяться, что этот город вернется под контроль Украины. Таких очень много, и я даже знаю фамилии.

Все эти наводки на остановку, на главного инженера Запорожской атомной электростанции — это все их работа!

— Что вспоминается чаще всего?

— Энергодар был первым городом, который принял людей из Чернобыля. Это было в конце апреля 1986 года, а на майских праздниках они уже ходили по городу. Все в черных робах и лысые, без бровей и волос, потому что у волос есть такая особенность: они могут копить радиацию. 

А сам город — его ну никак нельзя было назвать украинским! Потому что туда приезжали ребята со всех уголков Союза. Это были выпускники политехов. Они работали, обосновывались. Получали жилье. Обрастали друзьями. Город был небольшим — 50 с небольшим тысяч жителей, поэтому все были знакомы. Все общались. Да и отношения тогда были другими: более теплыми. 

Но после того, что случилось, после всего это раздела и переворота на Украине часть людей попросту озверела, и те, с кем ты когда-то дружил, они вдруг изменились. Например, была такая Люба Щербинина. Она занималась радио. И как же мы начали с ней ругаться! Она теперь «щира украинка», а «жовто-блакитный прапор» — это то, за что она отдаст жизнь! Но я высказывал все, что считал нужным. И вы понимаете, что для меня это было трагедией.

— Потому что там родные места...

— Да. Я родился и вырос в Днепропетровске! Учился в Харькове. Жил и работал в Энергодаре. В Зеленодольске лежит мой брат. А мои сестры вообще заявили, что я для них умер.

— Я помню, как вы об этом рассказывали. Вы больше не общались?

— Мы разорвали все отношения. Дочка иногда поздравляет их с праздниками, но постоянно выслушивает, какой я плохой. Она говорит: «Ну, пап, ты же знаешь, что я давно не обращаю на это внимания». Так что отношения очень и очень жесткие.

На днях я услышал такие слова: мы должны сделать все, чтобы Украины как государства не стало — и я их только поддерживаю. Я помню такой анекдот:

— Степан, а что это вы поливаете клумбу машинным маслом? Цветы же расти не будут!

— Да пусть не растут. Главное, чтобы пушка не заржавела.  

И все: «Ха-ха-ха-ха!» 

Все смеялись — но ведь это было реальностью.  

В Энергодаре было столько бандеровцев! Они приезжали из Западной Украины. И они ими так и остались. Даже когда город стал частью РФ. Они живут по старым украинским паспортам и получают украинскую пенсию.

А эти... кто работал на атомной станции... так называемые ждуны — они постоянно стучат! Сообщают, где что происходит и куда ударять беспилотником. Есть места, где они собираются, а потом все сидят без воды и без света. Потому что эти твари направляют украинские ракеты на водозаборы и трансформаторы.   

— Вы говорите, что у вас там друзья — что рассказывают они? 

— У моего друга там родители. Я спрашиваю: «Как там? Что?» А товарищ: «Набирают себе воду ведрами, в туалет ходят на улице».  

Конечно, власти решают вопросы. Но... Там же расстояние до Марганца или Никополя Днепропетровской области Украины — буквально совсем ничего. Выходишь на пляж, и вот он, уже виден Никополь!  

Поэтому для меня непонятно: почему Энергодар — он один, а все остальные — бандеровцы? Они обстреливают его. Уничтожают. Надеются, что русские люди взбунтуются. Но ведь основная часть населения — русские! И они ждали Россию! Поэтому когда я слышу о том, что происходит, я думаю: «Господи, а как там мои товарищи? Только бы никто из них не пострадал!»   

— Что может быть, если в Запорожскую станцию попадет дрон?

— Запорожская атомная станция строилась с огромным запасом прочности и могла выдержать падение самолета. Но это было в восьмидесятых — и как с этим сейчас? Да, ее реакторы заглушены. Однако опасность в том, что туда свозились отходы, и если туда попадет, это все. Куда пойдет этот «гриб»? 

Поэтому я считаю, что этот город надо охранять как никакой другой. 

Энергодар... Энергию дарящий! Город атомщиков, город энергетиков. Город молодости, город свершений.

Две крупнейшие электростанции в Европе: Запорожская ГРЭС и Запорожская АЭС. Днепр! Я не могу передать, какая там была красота, когда ты садился на «Метеор»... И как же хочется, чтобы живущие там люди перестали бояться. Чтобы они спокойно гуляли по улицам, а не ждали прилета от очередного ублюдка, когда сидит и наводит фашистские ракеты!