Бывший межрайонный прокурор Буденновска Сергей Гамаюнов рассказал о роли Кашпировского в переговорах с чеченскими боевиками в июне 1995 года. Они захватили более 1200 заложников и согнали их в здание местной больницы, а их главным требованием было остановить войну в Чечне. О чем удалось договориться? И что об этом писал сам психотерапевт?
«В то время я занимался расследованием и руководил оперативной группой, — говорит Гамаюнов. — Мы отсматривали улицы, искали трупы и сожженные машины. С Кашпировским не общался, но видел. Он приехал вместе с Жириновским. В Ставрополь и Минводы тогда прилетели сразу несколько бортов: депутаты и так далее... И вся эта команда пыталась прорваться на место событий. Кого-то пустили, кого-то нет, но Жириновскому с Кашпировским дали добро».
По словам Сергея, об остальном ему сообщил его коллега, бывший прокурор Ставропольского края Юрий Лушников. Сегодня его нет в живых.
«Юрий Михайлович сказал Кашпировскому: „Ну пойди, загипнотизируй Басаева и внуши, чтобы он всех отпустил“. А он: „Нет, я не могу, все это очень сложно“.
Однако он пошел в больницу и когда его увидел, попросил отдать хотя бы пять. Басаев сказал: „Нет проблем! Если переночуешь вместе с ними, я отдам тебе хоть 20!“»
«И Кашпировского повели в палаты, — продолжает Гамаюнов, — где в каждой было по 30, по 50 человек. Они прятались под кроватями, лежали на полу и прикрывались матрасами от осколков. Кругом смрад, дым, грязь. Когда он зашел, ему стало плохо, и выводили его уже под руки!»
Поэтому все это сказки, подчеркивает прокурор: «По крайней мере, силовики считали это чем-то несерьезным».
Тем временем по другой информации, Кашпировский все же помог. Благодаря его участию в переговорах из здания больницы вывели 45 заложников, из них — пять беременных женщин.
Еще один источник сообщал, что психотерапевт сел напротив Басаева и так пристально на него смотрел, что один из террористов даже спросил: «Что, Анатолий Михайлович, не получается?»
Что говорил сам Кашпировский? Что пришел не гипнотизировать, а договариваться и убеждать.
«Басаев уселся на маленький стульчик напротив нас, — писал он в своих воспоминаниях. — Остальные, повинуясь его знаку, вышли из комнаты. Среднего роста, спокойный, неторопливый в движениях, с бородой, как и все остальные чеченцы, Басаев вовсе не производил никакого страшного впечатления.
<...> Делегаты почему-то быстро перешли на высокие тона. Перебивая друг друга, переходили с русского языка на чеченский и снова на русский. Такой вариант переговоров я почему-то и предвидел, поэтому поначалу решил воздержаться от участия в них. Но быть в стороне мне пришлось не долго. Видя, что переговоры заходят в тупик и, опасаясь, что они ни к чему хорошему не приведут, я прервал разговор и задал Басаеву вопрос:
„Ты рад, что я к тебе пришел?“
„Да“, — ответил он.
„Могу ли в таком случае тебя о чем-то попросить?“
„Да, конечно“
„Пять беременных дашь?“
Вместо ответа Басаев повернулся направо в сторону двери, и что-то громко сказал по-чеченски. Из-за дверей послышалась короткая ответная фраза на том же чеченском языке.
После этого, обратившись ко мне, произнес: „Пять беременных сейчас будут отпущены домой“.
Переговоры продолжились, а я мысленно начал ругать себя, почему не попросил десять беременных.
„Боялся перегнуть палку, вот и поосторожничал» – оправдывался я перед самим собой“».
Напомним, что Анатолия Кашпировского не стало в возрасте 87 лет. В последнее время он вел тихую и спокойную жизнь. Год назад у него родилась дочь Эллина.
Прощание с легендой состоится 8 октября в 12:00 в Большом ритуальном зале Троекуровского кладбища. Как сообщает его директор Сергей Рудых, церемония будет открытой, на нее может прийти каждый желающий. Где пройдут похороны, не раскрывается.