СССР был первым в космосе. Даже на Луне советы были раньше американцев, потому что непилотируемый объект отправили тоже первыми. Но Советского Союза уже нет почти 40 лет. Отечественная отрасль давно позади не только «заклятых партнеров» из-за океана, но даже китайцев. «Роскосмос» переживает не лучшие времена, что признают даже самые упертые патриоты. Что делать? Брать пример с Илона Маска и поддерживать частный космический бизнес? Или вернуть все на жестко-плановые, социалистические рельсы? И главное: пришло ли время для нового международного договора, поскольку старые правила, сформированные в эпоху холодной войны, попираются современными лидерами космической гонки: США.
Что с законами?
Весной 2026-го много шума было вокруг стартапа калифорнийской компании Reflect Orbital («Орбитальное отражение»), запускающей спутники для отражения солнечного света. По задумке, спутник доставляет в космос большое зеркало, которое направляют таким образом, чтобы солнечный свет отражался в определенной точке нашей планеты. Но с точки зрения международного права как это все должно регулироваться? А если это зеркало использовать в зоне боевых действий? Многие эти и другие спорные вопросы остаются в «серой зоне» или вовсе нерешенными.
Существуют пять фундаментальных международных соглашений, регулирующих космос. Но все они были подписаны 50 лет назад, в совершенно другом мире без суперкомпьютеров, интернета, ИИ и прочего: Договор о космосе (1967 год), устанавливающий запрет на размещение оружия массового уничтожения на орбите и присвоение небесных тел; Соглашение о спасении космонавтов 1968 года; Конвенция об ответственности 1971 года, определяющая правила выплаты компенсаций за ущерб, причиненный космическими кораблями, и Конвенция о регистрации 1975 года.
Экс-конструктор ОКБ «Сухой», бывший эксперт космического кластера фонда «Сколково» Вадим Лукашевич в беседе с Daily Storm посетовал на беспомощность большинства стран мира перед произволом президента США Дональда Трампа, объявляющего Луну своей. Важно, что Трамп возглавляет страну с самым мощным как государственным, так и частным бюджетом по освоению космоса.
«Америкой поставлен под сомнение [Договор о космосе] в том смысле, что они отошли от позиции, что Луна принадлежит всем. Идет попытка самозахвата, — объясняет Лукашевич. — На Луне у полюсов нашли залежи воды, и эти участки стали притягательными, потому что это существенно упрощает разворачивание базы, логистики, жизнеобеспечение. <...> Договор 1967 года стал итогом борьбы СССР и США в космосе. Два больших соперника, имеющие схожий потенциал, стали понимать, что сильно мешают другу другу и нужно договариваться. Хотя бы по Луне. Надо было как-то это [пространство] делить. Это как договор об ограничении стратегических вооружений. Но как только Америка почувствовала, что она сильнее, чем Россия, она вышла, например, из договора по ПРО. Понимаете, договариваться могут только равные [по силе и влиянию] страны!»
«Это то же самое, как поиск золотоносных приисков на Клондайке, о которых Джек Лондон писал! Кто первый застолбил участок, того и золото. Это негативный стимул второй космической гонки между США и Китаем», — добавил ученый.
Есть реальные проблемы, которые необходимо урегулировать на законодательном уровне, выразил опасения Лукашевич. Например, есть орбитальная станция, которая передает энергию на Землю. Но как отрегулировать ее использование? Если будет приемник на Земле, то это уже электростанция, а если этого приемника нет, то это уже лучевое оружие.
Сейчас мировое сообщество находится лишь в самом начале этой стадии принятия новых документов, добавил Лукашевич. Но сейчас предпосылок, на основе которых можно было бы подписать «Договор о космосе 2.0», нет. «Вот Трамп на днях сказал, что Луна — наша. И что ты ему возразишь? Что может сделать Россия? Ну, какие-то демарши, заявления. Но Трампу это пофигу. Американцы считают ее своей, и они могут туда добраться. А наша „Луна-25“, извините, до лунной поверхности так и не добралась. Вот когда Китай и Америка поймут, что могут добраться до Луны и высадить человека, сядут за стол переговоров. Будет какая-то договоренность. А если индусы подтянутся или Европа, то такая договоренность будет выгодна всем. Как с Антарктидой получилось в свое время».
При этом Лукашевич снисходителен к американскому проекту Reflect Orbital. Противоправные действия совершают люди, и судить нужно именно их, не вплетая в ткань уголовного производства технику, считает он. Он привел пример с мобильными телефонами, которые используются злоумышленниками, но никому не придет в голову назначить виновным компанию «Хуавэй», которая производит эти сотовые.
«Я не очень понимаю, что здесь нужно регулировать, — признается Лукашевич. — Суверенное воздушное пространство каждой страны — ее территория. Это 100 километров в высоту. А вот спутник, пролетающий над этой территорией на высоте, скажем, 200 километров, уже не нарушает это пространство. Даже в 1957 году, когда СССР запускал первый спутник, этот вопрос, кстати, возникал: до какой высоты считать воздушное пространство суверенным».
Научный журналист, корреспондент «Комсомольской правды» Евгений Арсюхин считает, что есть вопиющие проблемы по космосу, требующие безотлагательного правового регулирования, но подпускать к их решению, например, ООН, нельзя.
«Я не очень верю в ООН и другие уже существующие институции. Мне кажется, правила космоса должна устанавливать какая-то организация, куда входят страны, реально в космосе работающие. Но такой нет. И у стран нет даже какой-то мотивации ее создавать. Пока все хорошо, без правил лучше, чем с правилами. Должно что-то произойти», — сказал Daily Storm Арсюхин.
По его мнению, наиболее вероятным и крайне опасным также выглядит сценарий из фильма «Гравитация» 2013 года, когда некий космический спутник врезается в другой объект и вызывает эффект домино, уничтожающий вообще все на орбите: «В тяжелом случае мы получим на орбите рой обломков, этакий тороид. Все, что мы когда-либо запустили, превратится в хлам. Более того, мы лет 50, пока все это не попадает, ничего запускать не сможем. Любая новая ракета тут же будет раздолбана этим роем. То есть окажемся отброшенными в докосмическую эру на полвека. Такого пока нет, но на очень близком горизонте (годы) непременно будет».
Однозначного запрета нужно добиваться в области сомнительных биотехнологий на орбите, убежден Арсюхин. «Эксперименты с телом человека, его сознанием, личностью, производство „Франкенштейна“, сочетающего в себе ИИ и живую плоть», — объясняет он.
«Под воздействием этой угрозы страны, способные в космосе что-то делать, сядут за общий стол. Можно возразить: надо бы пригласить вообще „все человечество“. Ведь решения, принятые немногими, могут отразиться на всех. Да, хорошо бы. Но получится колхоз. Поэтому будет, скорее всего, именно узким кругом», — добавил Арсюхин.
Что делать России?
В области политики по развитию космических программ в стране давно назрели радикальные реформы, убежден бывший конструктор ОКБ Сухого. При этом не только на уровне «Роскосмоса».
«Что нужно менять, чтобы появились новые Королевы? Я отвечу просто — все! Все надо менять! — призывает Лукашевич. — Во-первых, нужно менять законодательство. У нас сейчас есть закон, согласно которому «Роскосмос» — единственный субъект космонавтики. То есть никто другой космосом в России заниматься не может без лицензий «Роскосмоса». А это сложно, потому что можно лицензировать только существующее предприятие <...> Но государство идет у нас не по бизнес-модели, а наоборот. Возвращается в советскую плановую экономику. Но тогда нужны толковые люди и целевое финансирование. А вы посмотрите, что происходит с бюджетом «Роскосмоса» и на что он тратится! Он постоянно снижается и используется не на развитие в чистом виде, а на решение срочных задач по замене Starlink Илона Маска и российской служебной станции, которая должна прийти на смену российскому сегменту МКС, чтобы мы не потеряли вообще пилотируемую космонавтику».
«Уже 25 лет, наверное, говорим о частно-государственном партнерстве... У меня знакомый Дмитрий Пайсон защитил докторскую диссертацию. Он был главой департамента «Роскосмоса». Светлая голова, кандидат технических наук. А чем кончилось? Его пост понадобился другому человеку, и, чтобы его [Пайсона] убрать, его просто обвинили в госизмене. И пока он не написал заявление об уходе, на нем висело дело... Мама из другого города по телефону вопрошала: «Как?! Мой Дима — изменник?!» В итоге он уехал в Израиль».
«Нужно менять систему образования, подход к космосу, — продолжает Лукашевич. — Он должен быть реально коммерциализирован. Бизнес-инициатива гораздо эффективнее. И Илон Маск это показывает. Илон Маск не просто так взялся, потому что он такой умный, а потому что серьезная была поддержка [у него со стороны американского] государства. Выделение грантов. А потом гарантированность заказов. Формирование бизнес-среды. Это современная политика государства в области космоса».
В России много талантливых конструкторов, ученых, предпринимателей, визионеров, но они не могут полностью реализовать свои таланты и вынуждены бежать из страны, сетует Лукашевич: «У нас хорошие космические стартапы. Яркий пример — Михаил Кокорич. В 2015–2016 годах мы вместе с ним входили в совет по оборонным вопросам вице-премьера Дмитрия Рогозина. Его просто выжали [из страны]. В России просто нет бизнес-среды для таких проектов, как у него».
Сначала Кокорич переехал в США, но там ему сказали, что он — русский, и отказались работать с ним. Потом он переехал в Швейцарию, где ему сказали то же самое. В результате он был вынужден отказаться от российского гражданства именно из-за того, что не мог дальше развивать свой космический бизнес, уверяет Лукашевич. По официальной версии, озвученной самим Кокоричем в соцсетях, он отказался от российского паспорта из-за несогласия с политикой РФ.
«Семян много. Просто за рубежом они падают в благодатную почву, которую взрыхляют, поливают. А у нас их кидают на асфальт. Кто-то пытается зацепиться...» — почти библейской притчей заключил Лукашевич.
Более оптимистичен в текущей оценке ситуации Арсюхин. «Я бы не стал поднимать панику, что мы бесконечно отстали, гонку проиграли и все нас обогнали. Скажем, это ведь мы открыли лунную воду. Потому что прибор, который это сделал, был российским. Да, на борту американского аппарата. Марсоходы напичканы российскими приборами. К Меркурию сейчас приближается целый комплекс нашего оборудования. Почему они нам его заказывают? Потому что сами не могут».
По его словам, сейчас недостаточно популярны и в России, и вообще в мире сами темы освоения космоса, других планет и так далее. «Сейчас в моде наука вообще, а космос постольку-поскольку, — сетует Арсюхин. — Залить блогеров деньгами, и пусть пропагандируют — так себе путь. Но решения есть какие-то, конечно же. Кстати, «Роскосмос» немало делает для пропаганды полетов. Посмотрите, сколько туристов ездят смотреть на запуски. Второй запрос — это идея, без которой тоже ничего не будет. Был космизм, была «Аэлита», были успехи. Сейчас как-то непонятно, а что делать-то, ради чего. Луна как-то банально, на Марс мы человека еще лет 70 не отправим. Пресыщенным взором озираем мы пространства космоса. Мне кажется, визионерам и технарям надо собраться, подумать над этим».