Холод, снег. Серые шинели. Немецкие каски. Крики, плач. Женщины провожают родных, которых угоняют на принудительные работы в Германию. Разгар Великой Отечественной войны. Трудно представить, что мальчик, чье детство пришлось на оккупацию, спустя годы станет первым человеком в космосе.

Или другая история: обыск, арест, обвинение по 58-й статье. Затем — лагерный срок, Колыма, тяжелые условия заключения. Кто мог тогда предположить, что этому человеку предстоит стать главным конструктором космических кораблей?

Мы знаем продолжение обеих историй. Тот мальчишка — Юрий Гагарин, а прошедший Колыму и шарашку инженер — Сергей Королев. Они и многие другие участники советской космической программы преодолели тяжелейшие испытания, получили образование и посвятили себя работе, которая изменила представления человечества о возможном. Созданный ими научный и технологический задел во многом служит нам до сих пор, а их достижения остаются примером для исследователей во всем мире. Недаром, Королева Илон Маск называет великолепным. 

Не хочу учиться — хочу...

А у нас давеча говорят о том, что не нужно иностранные языки учить вовсе! Дескать английский, немецкий, французский «подчиняют нас Западу». А с высшим образованием еще интереснее! Сам глава Минобрнауки Валерий Фальков в июне 2026 года заявил⁠, что российскому рынку труда не нужно «тотальное высшее образование». Да, Фальков говорит прежде всего о потребностях экономики, подготовке инженеров и рабочих. Но разве России не нужны талантливые педагоги, художники, писатели, журналисты, кинематографисты и другие гуманитарии, которые должны вдохновлять наших ученых и визионеров на великие открытия и свершения?

Если бы Королев, Глушко, Гагарин, Леонов и другие нигде не учились и ничего не делали, что бы было с нашей страной? Королев — талантливейший инженер, но все его детство, молодость выпали на страшные годы мировой войны, революции, а затем Гражданской войны. Смерть лихо махала косой в то время, и можно было бы сказать, что та эпоха точно не для учебы. Но почему-то Королев выучился и стал главным инженером мира в XX веке!

И выучил немецкий, без которого он не мог бы читать новейшую техническую литературу. Причем еще в подростковом возрасте! В 1922 году 15-летний Сергей Королев поступил в одесскую строительную профессиональную школу № 1, где изучал языки. Его преподавателем немецкого был Готлиб Карлович Аве, который вел занятия непосредственно на этом языке. Помогал будущему конструктору и отчим, свободно владевший немецким. Королев оказался одним из лучших учеников Аве, а позднее самостоятельно читал немецкую техническую литературу по авиации и планеризму.

И уже потом, во второй половине 1940-х, знание немецкого пригодилось мягко говоря ему при изучении документации по нацистским ракетам. В 1945 году Королева направили в Германию, где он вместе с другими советскими специалистами изучал немецкую ракетную технику. В феврале 1946-го он стал главным инженером института «Нордхаузен», занимавшегося восстановлением ракет Фау-2 и документации к ним.

И без этих знаний, без изучения чужого опыта сконструировать собственные ракеты было бы гораздо сложнее, а может быть, и получилось бы это значительно позже.

А уж если бы его не посадили в 1938-м, то, может быть, СССР и в космос человека отправил бы на пять-семь лет раньше. Да и сам Королев скончался бы не в 1966-м в 59 лет, а значительно позже, потому что Колыма — не тропики, здоровья не прибавляет. И вполне возможно, что он придумал бы «как» и осуществил высадку советского человека на Марс.

Россия должна бережно относиться к великим сынам своего Отечества. Пораньше примечать самородков, пестовать таланты, давать им все условия и поддерживать их, мотивировать. У нас очень много умных и просто гениальных людей. Нужно давать им интересную работу и создавать условия, и тогда через 20 лет вы не узнаете Россию!

А если закрывать дорогу в вузы, выталкивать молодежь из школ, то никаких прорывов ждать не нужно. Более того — некому вообще будет учить детей, потому что учителей не будет — педагогов нужно пять лет готовить как следует в вузе! Правильно говорил Жириновский, когда предлагал вообще всех пускать в вузы и уже потом отсеивать неспособных на первом-втором курсе. Оставлять дверь открытой нужно всем, шанс обязан быть у каждого.

А для того, чтобы и русский язык везде в мире учили и понимали, нужно нам самим, в нашей стране потрудиться хорошенько! И тогда русский потеснит и английский, и французский (вон, в Африке процесс наметился!), и, глядишь, и китайскому конкуренцию составит в XXI веке. А просто говорить о том, что мы самые крутые, — этого недостаточно.

Россию ничем не ограничить 

Какие именно научные открытия и технологические прорывы должна совершить Россия в XXI веке? Неужели наши амбиции должны ограничиваться выпуском новых автомобилей, смартфонов и самолетов? А космос? А другие планеты? А другие звезды?

Да, пока человечество не знает, как построить такой аппарат, который может добраться так далеко. Нет ни подходящих технологий, ни доказанной возможности реализовать необходимые физические условия.

А теперь вспомним нашего Константина Циолковского. В 1903 году обыкновенный школьный учитель из Калуги опубликовал работу «Исследование мировых пространств реактивными приборами». В ней он математически обосновал возможность космических полетов при помощи ракет, предложил использовать жидкое топливо и вывел знаменитую формулу, связывающую скорость ракеты с массой топлива и скоростью истечения газов. Позднее Циолковский разработал и теоретические основы многоступенчатых ракет. И все это задолго до полета Гагарина, американских «Аполлонов» и даже первых настоящих ракет на жидком топливе!

В начале XX века подобные идеи могли казаться очень далекими от практики. Авиация только зарождалась, а космические путешествия оставались темой смелых предположений. Через несколько десятилетий СССР и США уже отправляли за пределы Земли спутники, людей и автоматические станции.

Разумеется, не всякая смелая гипотеза становится технологией. Но без фундаментальных исследований невозможно заранее понять, какие идеи откроют новые возможности.

Для такой работы нужны физики, математики и инженеры с сильной подготовкой. Нужны лаборатории, оборудование, научные школы и возможность годами заниматься задачами, у которых нет немедленной коммерческой отдачи. Именно так постепенно складывается способность создавать собственные технологии и участвовать в мировом научном развитии.

Поэтому разговор об амбициозных целях неизбежно возвращает нас к финансированию образования и науки. Значение имеют и объем вложений, и их устойчивость, и то, насколько эффективно средства доходят до университетов, исследовательских коллективов и конкретных проектов. Ученым важно понимать, что начатая работа получит поддержку и в следующем году, а молодым специалистам — видеть свое будущее в профессии.

У России есть серьезная основа для новых достижений: научные школы, опытные специалисты, инженерные традиции, производственные и природные ресурсы. Современные вычислительные инструменты и искусственный интеллект расширяют возможности исследователей, помогают анализировать данные и проверять гипотезы.

Чтобы этот потенциал превращался в результаты, необходимы последовательная государственная поддержка, участие бизнеса и внимание к людям, которые учат, исследуют и создают новое.

Первый полет человека в космос стал возможен благодаря труду множества людей. Среди них были и школьные учителя, и преподаватели, и инженеры, и рабочие. Путь к следующим открытиям тоже начинается задолго до запуска ракеты — с урока, на котором кому-то впервые становится интересно, как устроен мир.