Все мы живем в эпоху одной из величайших технических революций в истории. ИИ, роботизация диктуют свои правила, в том числе в образовании. Какую среднюю школу и университет строить в России? Как правильно использовать искусственный интеллект в обучении и почему хорошие домашние задания никогда не станут атавизмом? Об этом мы поговорили с советником ректора Физтеха, экс-главой Московского Городского Педагогического Университета, бывшим замминистра образования Игорем Реморенко. Это его первое большое интервью крупному изданию после отставки с поста главы МГПУ в январе 2026 года. 

– В начале года много шумихи было по поводу вашей отставки. Поговаривали о том, что у вас с кем-то может быть конфликт. Это так?

Я бы не назвал это конфликтом. Менялась стратегия развития университета. В новых условиях тот замысел, который был у нас, наверное, не был бы реализуем с моей командой, и что называется вышел из употребления. Тут ничего страшного нет. Все когда-то заканчивается. Сейчас уже реализуется другой проект, в чем-то кардинально отличающийся от замысла «городского» университета, вполне осмысленный в нынешних условиях, но не мне давать ему оценку. 

– Многие называют советскую школу лучшей в мире, которую сейчас надо возрождать. Но мало кто вспоминает, как та школа вообще возникла. В 1920-е годы молодая советская власть поставила перед собой вполне конкретные задачи: построить заводы и фабрики для массового производства, протянуть в каждый дом электричество. Для этого нужны инженеры, грамотные рабочие и служащие. Для взращивания именно таких людей и была создана советская школа. Сейчас ситуация чем-то похожа — мир переживает техническую революцию, но кто будет работать завтра, никто понять не может. Каким вы видите решение проблемы?

Вы знаете, мне очень понравилось ваше сравнение с 1920-ми годами. Действительно, после революции 1917 года мир сильно всколыхнулся из-за того, что некоторые социальные концепции относительно общественного устройства, опираясь, прежде всего, на марксистскую теорию, могли лечь в основу кардинальных и теоретических, и практических преобразований. И это, конечно, затронуло педагогику и не только российскую.

Например, американец Джон Дьюи приезжал в Россию, встречался с Луначарским, написал книжку про это, организовал восемь экспериментальных площадок. Конечно, нельзя не говорить и о российской педагогике: о Шацком, Макаренко, Блонском, Выготском, Ривине и так далее. Все это 1920-е годы.

Конечно, в то время все было несколько сложнее, чем вы описываете. В России был НЭП, были порой очень противоположные представления о том, куда все должно в конечном счете двигаться. Возникали новые научные школы, которые потом были забыты, вычеркнуты из истории. Ситуация была бурной, меняющейся.

А вот в 1930-е годы считалось, что нашли некоторый генеральный путь. Индустриализация, заводы и специалисты, завезенные из-за рубежа, которые как раз привезли эти самые технологии. И некоторая индустриальная модель состоялась. Хотя по мнению экспертов считается, что это была догоняющая индустриализация, а не опережающая. Кто-то сказал, что Советский Союз в то время построил лучшую в мире индустриальную модель, но XIX века! И уже тогда наметившееся появление в глобальном мире транснациональных корпораций в СССР не состоялось. Глубина разделения труда осталась на уровне XIX века.

Похожая ситуация и сейчас. Вот это технологическое решение — ИИ — становится таким предиктором обсуждений, экспериментов в образовании. Количество статей, в которых обсуждается использование ИИ в обучении, выросло в геометрической прогрессии. Это поле исследований еще не устоялось и довольно поляризовано. Есть как «за», так и «против». 2026 год стал переломным в тематике публикаций. ИИ обсуждается не столько как новый инструмент, но как некое смысловое, сущностное преобразование. Очень интересно все это наблюдать.

Сейчас, в условиях революции с ИИ, правильный ответ не знает ни одна страна. Это пространство проб. Побеждает тот, кто смог обустроить экспериментальное поле деятельности и выбрать из разных проб оптимальные решения.

– Что ученые и такие специалисты в педагогике, как Вы, думают об ИИ? Как его грамотно использовать, чтобы человечество интеллектуально не деградировало?

Грубо, все эти исследования можно поделить на три группы. Примерно тридцать процентов всего исследовательского поля предоставляют данные о негативных преобразованиях; о том, что ИИ снижает интеллектуальную нагрузку и не обеспечивает развитие, прочное усвоение учебного материала, говоря языком традиционной педагогики. Вывод из этих исследований — либо частичное, либо полное введение «цифровой аскезы». Они считают, что образование надо делать площадкой, свободной от вмешательства технологий ИИ. Иногда этот вывод звучит не напрямую, но намеки на это есть.

Вторая, противоположная позиция (там примерно пятьдесят процентов всех исследований) находит нечто полезное в использовании ИИ. Ученые видят, что определенные применения больших языковых моделей, агентов, ассистентов, построенных на генеративном ИИ, какие-то другие инструменты все же приносят пользу. Например, есть хорошее исследование университета Цинхуа, когда в massive open online courses (обычные онлайн курсы для самостоятельного изучения), помимо того, кто обучается на этих курсах, подключают еще и виртуальных учеников! Учащийся сам может выбирать партнеров по изучению материала в соответствии со своими интересами. Глубина дискуссии в осваиваемом материале становится больше, это приносит эффект.

Оставшиеся двадцать процентов исследований, куда я отношу и себя, — это поиск баланса между первой и второй группами. Скажем, я, безусловно, убежден, что при определенных учебных занятиях нужна цифровая аскеза и участие и студентов, и преподавателей в живой человеческой дискуссии. Но при других занятиях, когда, как говорят, нужен «дриллинг» (зубрежка), запоминаемость, прокачка навыков -  тут ИИ неплохо подходит. Я — за баланс!

– Кто в мире лучше всего использует ИИ в образовании и в целом развивает высшую школу?

Наверное, наиболее уверенно и быстро сейчас двигаются азиатские образовательные кластеры. Они довольно разные. Думаю, что запрос на то, чтобы попробовать разные образовательные модели и выбрать со временем оптимальную..

Возьмем такие передовые вузы, как, например, ShanghaiTech, в котором создана довольно оригинальная модель сочетания глубокого инженерного знания с хорошо прокачанными «мягкими навыками» за счет продуманного гуманитарного блока. Или, например, университет Цинхуа, который специально работает на опережение, у которого гигантское количество проектов «на шаг вперед», что называется. Или Пекинский классический университет, который удерживает высокий уровень фундаментального образования. Совсем другое — гонконгские вузы, ориентированные в большей степени на британскую модель, последовательно впитывающую в себя локальные инновации.

То есть это все очень большая конкуренция за студентов. Пространство проб и экспериментов помогает им находить постепенно складывающиеся оптимальные решения. Но точно нельзя сейчас сказать, что магистральные решения уже найдены.

– Что нам в России надо делать прямо сейчас?

Делать сеть вузов, которые, конкурируя между собой, апробируют разные модели, и из них находят лучшие. То есть максимально стимулировать поиск снизу. Здесь никакое правительство, никакой начальник не решит, что из этого лучше. Да, это можно было бы сделать по сталинской модели, но получится так, как это получилось тогда — лучшая модель, но для XIX века. 

– Но многие вам возразят и напомнят про первые в мире АЭС, лучшие танки во время Великой Отечественной и потом, после смерти Сталина, про полет человека в космос…

Да. Но когда потребовалось на глобальном уровне адаптироваться к глобальному разделению труда между разными странами и корпорациями, и когда эта способность стала обеспечиваться за счет сотрудничества в рамках глобального мира, советская костная модель быстро схлопнулась. Я очень хорошо помню и 70-ые и 80-ые годы, гниение советской экономической модели было очевидным. 

– А американские и британские модели будут развиваться? Или китайцы их переиграют?

Пока никто не знает. Сейчас лишь первая стадия новой промышленной революции, где ищутся кандидатные решения. И старые и кандидатные новые лидеры предпринимают титанические усилия вырваться вперед. 

– Стыдный вопрос: в России денег на образование надо давать кратно или многократно больше?

На хорошее образование надо многократно больше. На плохое, может, даже и меньше.

– А как тогда отличить вора от умницы среди управленцев от средней и высшей школы?

По результатам. У кого лучше получится. Если в вуз идут сильные выпускники школ, если они после выпуска хорошо зарабатывают, занимают значимые для общества трудовые места, - то такое образование надо поддерживать в приоритетном порядке. И не поддерживать, если в вуз идут отъявленные троечники и разгильдяи.

– Дайте совет обычным родителям обычных детей, как правильно сегодня настраивать ребят на учебу, когда их постоянно окружают гаджеты, интернет, ИИ? Где граница между комфортом и бездельем?

Мне кажется, нужно быть максимально честными! Понятно, что если дома работает «Алиса», и если уже есть мобильный телефон, значит, какие-то жесткие запреты на этот счет вряд ли возможны. Мама-то их все равно использует! А вот обсудить, что там может быть недостоверная информация, что там тоже можно сильно запутаться — это важно.

Знаете, я со своими детьми люблю просить ИИ говорить с определенной позиции. Давай ты будешь средневековый мечтатель или моя последняя любимая: ты — африканский шаман, который своему племени объясняет, почему случилось солнечное затмение. И мы слышим, что привычную для нас научную картину мира нейронка откладывает в сторону и говорит с той позиции, которую мы попросили, чтобы она присвоила. Тем самым, мы демонстрируем осторожное отношение к сгенерированному многопозиционному знанию. С детьми мы вместе осваиваем критическое отношение к сказанному.

ИИ — это такое устройство, которое, даже если его не просили, все равно говорит с какой-то позиции, может путаться и ошибаться. Очень интересное упражнение, добиться от Алисы ответа: «Ой, я ошиблась». Поставить в тупик нейронку непросто, но очень полезно для развития навыков критического мышления. Ну и только живое мнение порождает живой разговор. 

– Я, например, своим детям пытаюсь объяснить, что роботы не смогут за вас прожить вашу же жизнь, и нужно учиться и трудиться. А ИИ — это просто такой продвинутый вариант энциклопедии…

Интернет в свое время уже стал энциклопедией и справочником. В случае с ИИ есть некая проактивность самой сети знаний. Загадочная. Это как будто «Интернет заговорил», стал проявлять позицию, передавать энергетику. Осторожно иногда говорят о субъектности. Но это дискуссионный вопрос. Надо выстраивать скорее разумные способы кооперации человека и нейронных систем.

И дети должны понимать, что все зависит от них. ИИ может стать злобным инструментом, который только вредит, но это зависит прежде всего от человека.

– Как топор, печатный станок и все остальное, что придумало человечество.

Да.

– Насколько может быть эффективен «метод RPG», когда перед учащимся ставится задача как в видеоигре, в которой он должен прокачаться, чтобы пройти уровень? Грубо говоря, не выучишь математику — не найдешь хорошую работу — проиграешь. Превращение образования и самообразования в спортивное состязание с самими собой.

Эффективность зависит от образовательных результатов. Например, если мы хотим с вами разобраться в том, почему помимо целых и дробных чисел существуют еще совершенно странные иррациональные, скорее всего, никакая манипулятивная игра нам тут особо не поможет. Потому что дойти до этого понимания можно только решая довольно сложную коллективную задачу, выслушивая разные версии, мнения и как бы переизобретая вот эти иррациональные числа. Именно поэтому нет практически ни одной хорошей педагогической разработки, которая помогала бы эти глубокие элементы усвоить на сколь-либо понятном уровне. Если вы хотите выйти на обобщенные закономерности, то здесь придется с людьми общаться.

А вот если мы с вами хотим прокачать, например, словарный запас, неправильные глаголы в английском языке или числительные или что-то еще подобное, то, конечно, тут такой метод RPG помогает.

Кстати, больше всего сейчас используется учителями и преподавателями вузов ИИ не в математике или информатике, а в изучении иностранных языков. Почему? Там такая «прокачка» работает! Если нам нужно научиться любознательности, отношениям, состраданию по отношению к другому человеку, то здесь пока мало примеров, где ИИ помогает.

В педагогике сейчас появилось такое понятие — симбиотическая задача. Это задача, которая априори не решается ни одним ИИ. Не потому, что она какая-то сложная, а потому что ее решение требует договоренности об условиях. А уточнение условия — это процесс, который живет только в ситуации человеческого взаимодействия, когда люди друг с другом договариваются. И я думаю, таких задач будет только больше. Сейчас ряд педагогических лабораторий и экспертов работают над такими симбиотическими задачами.

Это как задать детям задание на дом, чтобы его можно было делать с нейронкой, но не командой «дай мне сразу готовый ответ». Даже если ИИ даст ответ, то человек его просто не поймет и не сможет нормально объяснить, это такое «хрупкое знание». Нужно последовательно проходить все этапы понимания. Нейронки пока здесь слабо преуспели, чтобы учить такому последовательному освоению материала. 

– Неужели домашнее задание как вид еще не повторило судьбу динозавров?..

Оно не умерло. Оно принципиально другое. Например, я со своими студентами моделирую какие-то ситуации.

Занятия по педагогике. Берем фильм «Доживем до понедельника» и смотрим, как учителям удалось снять конфликт, когда класс не явился на урок. А дальше начинаем «качать» ситуацию. Я прошу студентов придумать разные возможные действия акторов этой ситуации, которые привели бы к усилению конфликта, его замораживанию и разрешению, но другими способами, не так, как это показано в фильме. И придумать это самому очень трудно! Можно, конечно, собраться командой и набросать версии, но можно и поработать с нейронкой.

Это как раз успешный тип домашнего задания, который выполняется вместе с применением ИИ. И уровень когнитивного напряжения, то есть концентрации внимания и интереса к решению таких задач отнюдь не меньше, чем он в привычных ситуациях без применения цифровых инструментов.

– Лет десять назад в США вышел фильм «Капитан Фантастик». В нем рассказывается история анархистов, которые воспитывают в изоляции своих детей. Родители сами учат мальчиков и девочек нескольким иностранным языкам, философии, квантовой механики. И во всем преуспевают. Однако такие дети не знают, что такое «Адидас», и понятия не имеют, как строить отношения с миром… Семейное образование, такое модное в последние годы, — это зло, и его можно применять только по отношению к особенным детям?

Вы знаете, а кому так особенно надо, чтобы они знали про «Адидас»?.. Кто является носителем этой идеи? Кто «топит» за этот образовательный результат, как за всеобщий? Понятно, что речь идет и о социальных навыках, общении, взаимодействии с другими людьми. Вопрос сложный, но кто требует результатов этой социализации? Было много попыток измерить воспитание, и пока удачных, на мой взгляд, не было.

Это довольно свежее течение в культуре. Изначально инициаторами семейного образования были религиозные семьи, которые по определенным причинам хотели воспитывать детей в своем сообществе. Постепенно такое течение распространилось и на другие сообщества, которые по другими причинам не хотели видеть своих детей в обычной школе. В российском законодательстве семейное образование появилось в 2012 году.

В таком образовании есть и недостатки, и положительные вещи. Я думаю, что от этого невозможно отмахнуться. Культура уже породила это явление, и люди к нему привыкли.

Я сам сталкивался с такими ребятами. Это довольно разные семьи. Есть и религиозные, есть и больные дети, которые не могут приходить в школу. И все они очень разные. У меня есть близкие друзья, которые учили детей на семейном образовании. Мои дети учились в обычных школах, но думаю, что семейное образование вполне уместно.

– У вас есть собственный «топ-3 лайфхаков» по использованию ИИ в обучении?

Первые два, которыми я сам довольно часто пользуюсь, — это искать заготовленные промты, шаблоны. Не надо все время самому все придумывать, а описав проблемную ситуацию, попросить нейронку саму придумать промт. Можно одни нейронки просить придумывать шаблоны, а другие ИИ просить их исполнять. Это хорошо помогает, например, при генерации музыки.

Второй лайфхак — это различные форматы выдачи. Привычно, что вы запросили текст, картинку или музыку. Но для сложных учебных целей порой вы можете сразу просить изготовить лабораторную работу в формате HTML, то есть в формате, воспроизводимом в браузере, с различными меняющимися параметрами, динамикой ситуации. То есть мы просим выдать специальный интерактивный объект. Это важно, когда мы ищем нечто с изменяющимися по ходу параметрами.

Третья, довольно популярная штука сейчас, — это когда вы постоянно уточняете у ИИ позицию, с которой нейронка говорит с вами. Это то, что мы говорили про шамана и средневекового мечтателя. Это изучение явлений из оптики определенных позиций. Одно из новых понятий - оркестрация, когда вы просите описать явление из нескольких разных оптик, которые его дополняют каждое по своему и делают значительно детальнее, чем это казалось с самого начала. 

– Посоветуйте для родителей три самых важных книжки по образованию, которые обязательно нужно прочитать

Ну, может это не совсем для родителей, но для тех, кто интересуется педагогикой в эпоху ИИ. Это книжка Александра Сидоркина на английском «AI-Enhanced Pedagogies: Rethinking Learning, Curriculum and Human Potential in the Age of Intelligent Machines» («Педагогика в союзе с искусственным интеллектом: переосмысление обучения, содержания образования и человеческого потенциала в эпоху интеллектуальных машин», — прим. ред.). Она не относится к числу алармистских публикаций; пытается найти какие-то решения, сохраняя и улучшая образование за счет использования этих инструментов.

Вторая книжка Райана Рослянски «Open to Work: How to Get Ahead in the Age of AI» («Открыт к работе: как преуспеть в эпоху ИИ» — прим. ред.). Он буквально проанализировал резюме в Сети и выяснил, какие навыки на рынке труда появляются и какие запросы приходят на работников в связи с ИИ.

И третья книжка нашего, отечественного исследователя Василия Третьякова. По-моему, она до сих пор бесплатно распространяется. Называется просто «Искусственный интеллект в образовании». Прекрасное обобщение различных иных исследований.