Герой России Эдуард Казымов о войне говорит спокойно и сдержанно. За этими словами стоят годы службы, штурмовые операции, ответственность за людей, опыт, который невозможно получить вне передовой. Сегодня командир десантно-штурмовой роты развивает беспилотные технологии в Москве, занимается производством дронов-перехватчиков «Лис» и «Елка», которые помогают защищать российских военнослужащих и мирные города. О фронте он почти не говорит как о личном подвиге, чаще вспоминает своих бойцов, цену командирских решений и поддержку людей, находящихся далеко от линии боевого соприкосновения.

Я встретилась с Эдуардом Казымовым на площадке гуманитарной акции Женского движения «Единой России» Москвы, приуроченной ко Дню защиты детей. Волонтеры готовили к отправке груз для жителей ДНР, школьники писали письма, рисовали открытки, собирали посылки для детей Донбасса. Казымов вспоминает, что на передовой такие детские рисунки и несколько искренних строк нередко значили для бойцов больше, чем официальные слова поддержки. По его словам, даже у взрослых мужчин, прошедших войну, в такие моменты наворачивались слезы, потому что каждый понимал: дома его помнят, ждут и верят, что он обязательно вернется.

— Вы прошли путь от командира десантно-штурмовой роты до заместителя генерального директора предприятия, выпускающего БПЛА. Что оказалось сложнее психологически: принимать решения под огнем или отвечать за технику, от которой зависят жизни бойцов?

— Наверное, самый сложный момент был не в принятии решений, а в перестройке с военной жизни на гражданскую. Когда мы приехали на первый модуль программы «Время героев», первые несколько дней не могли осознать, что больше не находимся на передовой и нам не нужно выполнять боевые задачи. Мы буквально боролись сами с собой. Но благодаря поддержке близких, организаторов и наставников процесс погружения в гражданскую работу прошел достаточно быстро. Сейчас уже понимаешь, что и здесь ответственность не меньше, потому что от нашей работы тоже зависят жизни людей.

— Вы рассказывали, что проходили отбор в программу «Время героев» прямо на линии боевого соприкосновения. Когда впервые задумались о жизни после фронта?

— Сам отбор мы действительно проходили во время выполнения боевых задач. Потом пришли результаты, и в мае 2024 года мы приехали на первый учебный модуль. Нас знакомили с работой регионов, показывали лучшие управленческие практики, чтобы потом мы могли применять этот опыт уже в мирной жизни. Сейчас ребята из программы работают по всей стране — на муниципальном, региональном и федеральном уровнях.

— Вы занимаетесь производством дронов-перехватчиков «Лис» и «Елка» в Москве. Что для вас как для человека с боевым опытом является главным критерием качества такой техники?

— Самое главное — чтобы техника не подводила наших ребят. Эти изделия сегодня используются и в приграничных регионах, и в рамках защиты столицы. Поэтому для нас принципиально важно, чтобы они работали в любых условиях и при любой погоде. Когда сам был на передовой, ты очень хорошо понимаешь цену любой ошибки техники. Там нет права на сбой.

— Москва сегодня стала одним из центров развития беспилотных технологий. За счет чего столице удалось так быстро включиться в эту работу?

— Москва вообще лидер по многим направлениям. Команда Сергея Семеновича Собянина работает на результат. Сейчас все понимают, насколько важно развитие беспилотных технологий. От этого зависит безопасность страны и будущее многих направлений обороны. И, конечно, огромную роль играет то, что в Москве умеют быстро принимать решения и выстраивать взаимодействие между производством, разработчиками и государством.

— Сейчас у общества высокий запрос на искренность и честность во власти. Чувствуете ли вы повышенные ожидания по отношению к участникам СВО, которые идут в публичную политику?

— Конечно. Люди хотят видеть честный разговор без громких обещаний. На фронте ты быстро понимаешь, что за каждое решение отвечаешь не только перед собой, но и перед людьми, которые рядом с тобой. Мне кажется, этот подход должен сохраняться и в гражданской жизни. Нужно открыто разговаривать с людьми, помогать решать реальные проблемы и не давать обещаний, которые невозможно выполнить. Если человек начинает играть роль или заниматься популизмом, люди это очень быстро чувствуют.

— Сегодня на маркетплейсах свободно продаются копии боевых наград, а некоторые используют это, чтобы выдавать себя за участников боевых действий. Как вы к этому относитесь?

— К сожалению, такие люди были всегда. И после Афганистана, и после Чечни, и сейчас. Некоторые пытаются получить популярность за счет чужого подвига. Особенно опасно это становится, когда такие люди начинают выступать перед молодежью или проводить «уроки мужества». Школа или организаторы ведь не всегда могут проверить, кто перед ними на самом деле. Поэтому вопрос нужно регулировать на законодательном уровне. Реальные бойцы очень болезненно воспринимают подобные истории. У многих из-за этого даже пропадает желание носить свои настоящие награды.

— Вы говорите о своих наградах очень спокойно. Что для вас значит звание Героя России?

— Я никогда не считал себя героем. Любая такая награда — это заслуга всего подразделения. Если бы рядом не было моих ребят, если бы не наша армейская семья, никакие задачи мы бы не выполнили. И еще это память о тех, кто не вернулся. Потому что за каждой наградой стоят люди, которые погибли, выполняя свой долг.

— А как выглядит момент, когда задача выполнена? Что чувствует человек после штурма?

— На самом деле война — это совсем не как в кино. Там всегда страшно, тяжело, накапливается и физическая, и моральная усталость. Но ты понимаешь, что на тебя смотрят люди, что тебя ждут дома, и у тебя просто нет права опустить руки. Когда задача выполнена успешно и при этом удается сохранить людей, конечно, появляется радость. Особенно у бойцов. Потому что все понимают, какой ценой это дается. А потом уже приходит осознание, что впереди будет следующая задача.

— А страх со временем исчезает?

— Нет. Страшно всегда. Если кто-то говорит, что на войне не страшно, значит, он вас обманывает. Но командир не имеет права показывать панику. Потому что люди сразу считывают состояние командира. Если он собран и понимает, что делать, подразделение продолжает работать спокойно. А если начинается хаос, это очень плохо заканчивается. Поэтому самое важное — уметь взять себя в руки и продолжать выполнять задачу.

— Сегодня здесь дети пишут письма и собирают гуманитарную помощь для Донбасса. Насколько такая поддержка важна для бойцов?

— Это очень важно. Первую гуманитарную помощь мы получили примерно через две недели после начала выполнения задач. Нам приходили письма, рисунки, открытки от школьников и студентов из разных регионов. Помню, как старшина принес мешок с письмами и начал раздавать их бойцам. У нас в подразделении были люди разного возраста и с разным опытом, но даже у взрослых мужчин в такие моменты наворачивались слезы. Потому что сразу вспоминаешь дом, родителей, жену, своих близких. И появляется еще большее желание выполнить задачу и вернуться домой. Когда человек на передовой понимает, что о нем помнят и его ждут, это дает очень большую внутреннюю силу.