18+
В преддверии 9 Мая потомки участников и очевидцев Великой Отечественной войны поделились семейными историями. Среди них — фронтовик, чудом выживший на Курской дуге; офицер, прошедший три концлагеря и отказавшийся от звания ветерана; а также восьмилетняя девочка, которая помогала партизанам.
Материал создан в рамках проекта Daily Storm и АНО «Женский фронт». Мы рассказываем об участниках боевых действий и простых людях, которые застали ужасы войны. Историями, воспоминаниями и размышлениями о подвигах делятся потомки героев. Прочитать другие материалы можно здесь.
Плен, уголь и реабилитация спустя 19 лет
Героя вспоминает внучка Ермолаева Людмила
«Мой дедушка, Миронов Петр Васильевич, родился в селе Бык Романовского района Саратовской области 14 июля 1914 года. И так как раньше младенцу выбирали не произвольное имя, а имя святого, день памяти которого был близок ко дню рождения, дедушку назвали в честь святого Петра.
Его родители — Василий, участник Первой мировой войны, и Татьяна — рано умерли, и воспитанием Петра занималась тетя.
После окончания Гражданской войны советское правительство определило, что обязательной военной службе подлежат мужчины с 21 года. И с 1935 года мой прадедушка поступил на действительную военную службу сроком на четыре года. С 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года Петр Васильевич принимал участие в Советско-финляндской войне, которую окончил в звании лейтенанта. После ее окончания его направили на обучение в Пензенскую школу гражданской авиации.
В июне 1941 года, находясь на военных сборах, Петр Васильевич узнал о начале Великой Отечественной войны. Его часть была переброшена на Западный фронт. В июле 1941 года во время переброски немцы захватили эшелон, в котором ехали военные. Когда стало очевидно, что плена не избежать, политрук роты собрал у всех офицеров книжки красноармейцев (сейчас этот документ называют военным билетом) и партийные билеты (этот документ подтверждал, что ты являешься коммунистом) и закопал их в лесу. Коммунистов фашисты расстреливали сразу, в плен не брали.
С июля 1941 года по 1945 год он находился в немецком плену: в трех концлагерях. Последний назывался Маутхаузен. Он находился на территории Австрии. В концлагерях было очень тяжело, выживали немногие. Рядом с ним был врач, который заставлял их есть уголь (они его разгружали из вагонов). Благодаря этому он не умер от дизентерии. В последние годы войны немцы — дети и женщины, проживавшие рядом с концлагерем, — стали лучше относиться к пленным: бросали им еду, брали на работу в поместья. Дед попал на работу к местной жительнице.
5 мая 1945 года американские войска (союзники СССР) освободили Маутхаузен, и военнопленных передали на Родину. Петр Васильевич продолжил воевать и вернулся домой только осенью 1946 года. Дома его ждали печальные новости. Так как родственникам военнослужащих, попавших в плен, не давали карточек на продовольствие, двое малолетних детей умерли от голода.
После окончания Великой Отечественной войны Петр Васильевич окончил Балашовский педагогический институт и был направлен на работу в совхоз «Искра» Александрово-Гайского района Саратовской области учителем истории. Через некоторое время его назначили директором этой школы. Все, кто помнит моего деда, говорят, что он не любил рассказывать про войну, не повышал голоса, все вопросы решал собственным примером, был трудолюбивым, очень добрым и внимательным.
Только в 1960 году, когда Комитетом государственной безопасности были найдены закопанные документы, Петра Васильевича восстановили в партии и удостоили наград за участие в Великой Отечественной войне.
В 1980 году ЦК КПСС и Советом Министров СССР были утверждены меры поддержки для участников и инвалидов Великой Отечественной войны, начали выдавать удостоверения. Но мой дедушка удостоверение отказался получать, так как считал, что из-за нахождения в плену у нацистов не достоин звания участника Великой Отечественной войны.
В 1993 году по инициативе немецкой стороны был создан Фонд «Взаимопонимание и примирение», который осуществлял выплаты компенсаций от немецкой стороны советским военнопленным, оставшимся в живых. Но, к сожалению, Петр Васильевич не дожил до этого события: 6 июня 1992 года его не стало».
Термосы вместо брони
Героя вспоминает внучка Анна Голышева
«Мой дед, Лужнов Иван Иванович, родился в 1907 году. До войны работал в суздальском БОНе (Бюро особого назначения). Был призван в городе Суздаль. Принимал участие в Курской битве.
Известна удивительная история, произошедшая там. Его отделение обедало, а затем солдаты прилегли погреться на солнышке. Вдруг немцы пошли в наступление. Отряд побежал в лес. Командир увидел, что забыли термосы с едой. Так как дед с другом были в тот день дневальными, их отправили за ними. Они бросились за термосами, надели их на спину, как рюкзаки, и побежали назад. «Я видел вблизи немецкие рыжие морды», — часто рассказывал дед потом.
Собрались вместе и стали решать, что делать дальше. И в этот момент прямо на них прилетел снаряд. Дед потерял сознание и, когда очнулся, увидел, что все погибли. Командиру осколком снаряда перерезало горло. А деда и его друга спасли термосы: они раскололись от удара. Осколки от них проникли в тело и выходили уже после войны. Тут, к счастью деда, мимо ехали возницы с оружием и снарядами для другого отряда. Их отвезли в госпиталь. В это время бабушке пришла похоронка на деда.
Мой маленький папа рассказывал, что помнит момент, когда прибежала соседка и крикнула его маме: «Дуся, беги скорее! Твоего живого привезли!» Бабушка и папа бросились во двор. Там на санях привезли бледного деда. Но бабушка его выходила.
Дед не рассказывал про войну: это было очень страшно. Прожил больше 85 лет».
«Мы были третьими в очереди на казнь»
Героя вспоминает правнучка Анна Громовая
«Моя прабабушка — Полищук Лариса Васильевна (1933–2015). Когда началась война, ей было всего восемь лет и она была старшим ребенком в семье. На ее руках находились еще два младших брата и недавно родившаяся сестренка.
Прабабушка и ее семья жили на Украине. Сначала пытались эвакуироваться, но в итоге все равно оказались на оккупированной территории. Вот как моя прабабушка рассказывала об этих страшных годах:
«Фашисты казнили семьи коммунистов. Они приговорили к смерти и мою маму. Казнь была такая: поставили виселицы и колья — такие, как карандаш. Женщин подводили к виселицам, потом детей брали за руки и за ноги и насаживали животом на кол. Женщины не выдерживали. Первая потеряла сознание прямо с петлей на шее и, таким образом, как бы сама повесилась. Мы были третьими. Когда пришла наша очередь, в село ворвались партизаны. Им кто-то дал знать о происходящем. У моей мамы с перепугу руки, державшие петлю, прямо прикипели — ее еле оторвали».
Как такое пережить — даже представить невозможно! Но даже все это не сломило ни детей, ни взрослых, и прабабушка стала помогать партизанам:
«Наша учительница была связана с партизанским отрядом, и она нам давала задания. Мы ходили с сумой просить милостыню и останавливались «играть в камушки» прямо напротив двора с немецкой техникой: большие камешки означали танки, поменьше — машины, а солдаты — семечки. Так у нас у каждого в суме были свои камешки, которые мы потом передавали учительнице, а она сообщала данные в партизанский отряд».
Так, рискуя жизнью, они, сами того не осознавая, были нештатными членами партизанского отряда. Конечно, таких не включали ни в какие списки, их не награждали орденами и медалями.
«Учительница сказала нам, что те сведения, которые мы собрали, оказались очень ценными, и поэтому она нас принимает в пионеры. Она повязала нам красный галстук, и мы шепотом пропели: «Вставай, страна огромная!» — это была как бы наша клятва».
Моя прабабушка пронесла свой пионерский галстук через всю войну, через всю свою жизнь. Она подарила его мне.
Этим письмом я хотела бы поблагодарить всех тех почти невидимых и незамеченных маленьких и больших защитников, чьи имена остались неизвестными или были известны только самым близким, и обратить внимание всех нас на «детей войны».
Они не числились в списках партизан, не состояли в регулярной армии, не входили в категорию блокадников, узников концлагерей, но они несли на себе все тяготы войны, вносили реальный вклад в дело Победы, глядя смерти в лицо. Бабуля при жизни так и не дождалась никаких льгот, получала самую нищенскую пенсию и не выжила бы, если бы не дедушкина ветеранская пенсия и помощь детей. Не знаю, есть ли льготы для «детей войны» сейчас, но до 2015 года их точно не было, а все законодательные инициативы КПРФ так и оставались бумажными — ведь они были лишь детьми — «детьми войны».
