Террор с доставкой на дом

Бой на рассвете

Командир вызвал их сразу после утренней поверки, заявил: «Уходим надолго». Сашка Лысый молча пошел за рюкзаком, а вот Сереге Бармалею, в силу его юного возраста, вздумалось уточнить детали.

— Куда хоть идем, Старый? — небрежно спросил он.

Командир лишь своим фирменным тяжелым взглядом окатил. И молча качнул головой — на выход.

На выход – так на выход. Из вооружения взяли только самое необходимое: свои калаши, по две пары рожков патронов,  по одной РГД-5. Фляги наполнили водой, сгребли в вещевой мешок сухпай. Исходя из количества провизии, Бармалей сделал вывод: «валандаться» им придется как минимум дня три-четыре. 

Помчали в сторону линии фронта, которую политики и борзописцы толерантно именуют «линией соприкосновения». За пару километров от оной высадились. Дальше пешочком.

Спустя полчаса остановились в лесополосе. Старый долго что-то высматривал, отойдя от них, потом призывно махнул рукой.

— Ого, — уважительно отозвался Сергей, когда увидел, куда их звал командир. Оглядел траншею. Внезапно его осенило: — Твои знакомые места, Старый?

— Стоял здесь. В 14-м, по осени, — коротко сообщил тот. — Давайте, хлопцы, маскируемся.

Схрон в лесополосе получился знатный. Старый сказал, что по японской методе. Небольшую, времен боев 2014 года, траншею перекрыли сверху крест-накрест старыми ветками сухостоя. Осмотрели со стороны, хорошая работа — можно обнаружить только в упор. Попутно разбросали сухие ветки в радиусе 15 метров от места засады — кто наступит, ветка хрустнет. 

Замаскировались и залегли внутри. Лысому и Бармалею все равно было непонятно, где здесь японский метод. Но со Старым спорить не стали.

— Обстановка такая, парни, — обрисовал ситуацию Старый. — Поступила информация, что к нам зайдет ДРГ. Человек пять. Еще три наших «секрета» находятся параллельно нам. Мы все друг друга страхуем. Если укры пойдут — нарвутся на нас. Принимаем бой. А подмога подойдет максимально оперативно.

— В ДРГ вэсэушники или нацбатовцы? — коротко осведомился Лысый, привычно приглаживая «ежик» на голове.

Недавно украинская диверсионная группа просочилась на территорию республики и напала на военный патруль. Нагло, внезапно, молниеносно. Постреляли — отошли. Но не все. Двоих положили бойцы Седого, еще одного дээргэшники уволокли с собой. 

ЛНР потеряла тогда двоих бойцов. Тела погибших были буквально исполосованы ножами. Из чего был сделан вывод, что ДРГ состояла из карателей из украинских добровольческих батальонов, которые славятся своей жестокостью.   

— Разведка не уточняла, кто будет идти на прорыв, — сообщил командир. — Ладно, перекур по две сигареты, остальные — сдать.

Курить в схроне нельзя. Дым и запах табака могут выдать. Первую сигарету каждый выкурил с наслаждением, а вторую — через силу. Затем Старый требовательно протянул руку и каждый сдал свою пачку.

— Командир, — прервал молчание Лысый, — ну хоть намекни, откуда «наколка» про «укроДРГ» поступила?

Седой нахмурился:

— Сань, ты ж понимаешь, знал бы — все равно не сказал. А гадать — не мой профиль. Да и вариантов немного: либо наши просочились в украинское командование АТО, либо и среди укров есть приличные люди.

Лысый удовлетворенно кивнул: его устраивали оба варианта, второй даже больше, поскольку по терминологии Старого приличными людьми именовались те, кто прямо или косвенно был на стороне республик Донбасса. 

Ближе к вечеру поели по очереди. На сухую. Хотелось чая, но огонь разводить нельзя. Порадовал запасливый Лысый: достал из рюкзака термос с кофе. И стало вообще хорошо, вот бы еще закурить…

С ночью пришел собачий холод. А с ним — дремота. Хочется свернуться калачиком и уплыть в забытье. Но нельзя. Поэтому тихонько травили байки. В какой-то момент Бармалей не утерпел.

— Старый, ну расскажи, как здесь дела были в 14-м?

— Хреново были дела, — вздохнул командир, вспоминая. — Пять калашей, пять рожков, один миномет без мин и 10 человек. Так и стояли двое суток. Пока нацики перли, мы отстреливались, цедили каждый патрон. А когда БТР на нас пошел, думали все — хана. Хорошо, у одного граната нашлась — швырнул, БТР — сразу назад, видать, передумали. Потом наши еще подошли, уже с нормальным вооружением. В общем, как-то малой кровью обошлось.

Бармалей  промолчал. Потом осторожно высунулся из схрона. Но все равно ни черта не было видно. Лысый тем временем усиленно слушал воздух.

С рассветом наплыл туман. Противный туман, склизкий, такой, что под одежду залезает, такой, что даже дышать противно. Потом, к счастью, ветер задул, туман разогнал. Одежда сырая. Холодно, стыло. Сидели в схроне, скрючившись.

Внезапно хрустнула ветка. Потом снова. Впереди кто-то осторожно двигался. Командир аккуратно высунул голову. Повернулся к бойцам.

— Четверо, идут цепью. Валим!

Кинжальный огонь одновременно из трех калашей вспорол воздух. Две фигуры противника рухнули, как подкошенные. Оставшиеся начали отстреливаться. Старый внезапно схватился за плечо и повалился на дно траншеи. Лысый рванул чеку гранаты и швырнул в сторону противника.

Но рвануло не только там, но и рядом с бруствером. Грохнуло от души. У ДРГ тоже гранаты есть.  

Бармалей бросился к окровавленному командиру. 

— Старый, жив?

— Нормально, — сплюнул в сердцах тот. — Что с этими? 

Воцарилась тишина. Лысый осторожно вглядывался вперед. Через пять минут примчала подмога из соседнего «секрета». Перебинтовали наскоро Старого, крадучись пошли в сторону противника.

Бармалей мелкими шажками, пригнувшись, двигался первым. За ним Лысый. Сначала заметили одного диверсанта, тот лежал лицом в землю. Перевернули, осмотрели — 200-й. По правую руку завидели еще одного, тот тоже уже не представлял угрозы. Дальше лежали еще двое — этих явно положила граната.

Молча переглянусь, взялись за лопатки. Вскоре возле приметного дерева появилась безымянная могила.

Старый через месяц дембельнулся по ранению. Лысый спустя полгода погиб, прикрывая товарищей, при прорыве другой ДРГ. А Бармалей служит и поныне. Его история — лишь обычный случай из череды многих, когда враг, вот он — виден. Но куда сложней, когда врага приходится искать среди своих же земляков.  

 «Юстас – Алексу: состав подорван!»

4 апреля 2016 года. Железнодорожная станция Краснодон (порядка 35 километров от Луганска). Суетливую, обыденную жизнь работников «железки» прервал сильнейший взрыв. На воздух взлетел состав с дизельным топливом. Рванули две цистерны, емкость каждой — 60 тонн. 

Одна из них перевернулась. Горящее топливо пролилось на землю. В небо потянулся жирный черный дым, который был виден на несколько километров.

Дизель выжигал все вокруг. Пожар перекинулся и на состав с углем, который находился рядом. Территорию сразу же оцепили. Вой сирен, сотни метров пожарных рукавов.Три бригады пожарных бились с огнем более четырех часов. Жертв удалось избежать. 

А в некотором отдалении от места ЧП стоял неприметный мужчина в летах и спокойно снимал происходящее на телефон. Завидя дым, он удовлетворенно, даже с некоторым злорадством, констатировал: «Все, подымается».

***

Маршрутка мчала в сторону малолюдного района Краснодона. На одной из узеньких улиц в частном секторе из автобуса вышел мужчина и направился к неприметному домику. Перед тем как открыть калитку, он огляделся. Убедившись, что никто не следит, зашел в дом и, не переобуваясь, начал рыться в шкафу. 

С верхней полки, из-под стопки одежды, мужчина достал сим-карту. Вставил «симку» в свой смартфон и включил его. Затем активировал мобильный интернет и зашел в мессенджер. Контактов было всего два: «Владиславович» и «Тина». От девушки пришло сообщение. Тина написала коротко: «?»

Мужчина был не менее лаконичен, он написал только один знак — «!».

Мгновенно возле имени Тины засветилась зеленая точка: абонент появился в сети. Мужчина терпеливо ожидал, пока придет сообщение. Прочтя его, матерно выругался и возмущенно добавил вслух: «Я на такое не подписывался!» Толстыми, заскорузлыми пальцами начал медленно, с трудом попадая на мелкие буквы, набирать ответ. Нажал кнопку «отправить».

Спустя пару минут от Тины пришло встречное сообщение: «Заплатим вдвое. Но сделать все надо в сжатые сроки».

***

В апреле 2015 года он добровольно согласился сотрудничать с украинскими спецслужбами. В Главном управлении разведки Минобороны Украины его научили делать самодельные взрывные устройства (СВУ), за что обещали хорошо платить и снабжать материалами для «работы». За ними он должен был регулярно выезжать на украинскую территорию.

Проблем с возвращением не должно было возникнуть: местная прописка служила хорошей маскировкой. Да и приличный возраст никак не выдавал в нем опытного диверсанта. Даже «легенду» придумывать не пришлось: бывший шахтер, каких масса в республике, обычный пожилой человек, летом копается на огороде, зимой сидит дома, смотрит телевизор. А то, что иногда на Украину ездит, так много таких: кто за пенсией выезжает, кто — к родственникам, разве за всеми уследишь?!

Официально дом у него был один. В другом, который находился в практически заброшенном людьми районе, диверсант оборудовал мастерскую по изготовлению взрывчатки. Там же хранил взрыватели, телефоны для дистанционного подрыва, пластид и прочие детали, необходимые для совершения терактов. Готовые устройства он прятал в заранее оговоренном тайнике в одном из поселков близ Краснодона. Кто забирал СВУ — не интересовался, знал лишь, что у него есть «заказчики». Главное — лишь бы платили.

В этот раз ему поступило сразу два задания. 

Телефон в руке диверсанта внезапно завибрировал — пришло СМС-сообщение: один из украинских банков уведомил, что на его счет переведены деньги. Увидев сумму, мужчина удовлетворенно хмыкнул. Встал, переоделся в рабочую одежду, обул кроссовки и приступил к «работе». 

Спустя несколько дней на одной из промплощадок в Краснодоне прогремел сильный взрыв. Еще через неделю подорвал железнодорожные рельсы в районе перегона Свердловск – Ровеньки.

Оперативники сбились с ног, разыскивая диверсантов. Поиски осложнялись тем, что в поселках республики сегодня есть десятки брошенных домов (некоторые стали безлюдными еще в конце 90-х, другие люди покинули с войной), а то и целые территории, где можно жить месяцами без боязни быть увиденным. 

Сколько раз оперативники проверяли его паспорт, остается только догадываться. Обычный пенсионер. 

В августе 2016 года диверсант  едва не попался в руки правоохранителей. Он вышел на очередное задание: вновь собирался подорвать железнодорожное полотно. Подозрительного мужичка у «железки» заметили издалека. Попытались задержать. Но тот с каким-то звериным проворством умудрился сбежать и скрыться. Затем, заметая следы, нелегально пересек российскую границу. 

Но кураторы не стали ставить крест на провалившемся агенте.  Диверсант вскоре получил задание: осуществить теракты в в России. В городе Каменск-Шахтинск и на станции Лихая в Ростовской области. Взрывчатку, через границу по нелегальным тропам, ему доставили подельники из ЛНР.

Все было готово к терактам... но диверсанта задержали российские спецслужбы. 

В конце июля 2017 года Северо-Кавказский окружной военный суд вынес приговор Алексею Сизоновичу: 12 лет колонии строгого режима и штраф в размере 250 тысяч рублей. За преступления на территории ЛНР с него еще «не спросили» луганские органы.

Одного обезвредили, а сколько еще подобных «сизановичей» сейчас действует в подполье на территории ЛНР?! 

Война против памяти

В мае 2016 года в центре Луганска, неподалеку от здания СБУ, которое стало настоящим символом «Русской весны» в городе, был открыт памятник «Они отстояли Родину». 

Простая и в то же время пронзительная скульптурная группа — ополченец, женщина, казак и вэдэвэшник с православным стягом — стоят на фоне карты Луганской области, символизируя таким образом единство жителей Луганщины, проголосовавших на референдуме 2014 года за право жить свободно. На открытие, несмотря на непогоду, собралось более 10 тысяч жителей (никаких приглашений, в том числе официальных, не было) — отмечалась вторая годовщина обретения независимости республики.

1 сентября 2016 года. Глубокой ночью страшный взрыв буквально сотряс центр города. Люди перепугались, решили, что снова обстрел, ведь многим еще были памятны события зимы 2015-го, когда украинские войска обстреливали Луганск из «ураганов» (тогда тоже город в полном смысле этого слова ходил ходуном). Соцсети полнились догадками.

Утром поступила официальная информация: диверсанты подорвали памятник «Они отстояли Родину». Но то ли заряд взрывчатки был небольшой, то ли теракт носил больше демонстративный характер, в любом случае — монумент практически не пострадал, лишь повредило ногу казаку.

— Я очень испугалась: такое событие, и когда — накануне первого звонка! — рассказывает луганчанка Оксана. — Вести ребенка в школу или не вести? Но потом просто села на кухне и задумалась. Эти гады ведь специально нас запугать хотят, чтобы детям праздник испортить, а дочь очень хотела на линейку прийти. Поэтому я собралась и пошла в школу вместе с ней. Решила: «Что бы ни случилось, буду рядом с ребенком!».

Вскоре памятник был полностью восстановлен. Но в ночь на 1 августа 2017-го, около двух часов, сильнейший грохот снова разнесся над всем Луганском. Многие настолько жаждали дождя, что даже вздохнули с облегчением: «Неужели гром?! Наконец-то!..» 

Однако это вновь диверсанты взорвали памятник ополченцам. В этот раз и заряд был куда мощнее предыдущего, и заложили его более профессионально: внутрь монумента, между картой Луганщины и ополченцем. Его голова и туловище сильно разрушились от взрыва.

Сегодня здесь ведутся восстановительные работы. Фигуру ополченца пришлось демонтировать и отвезти в реставрационный цех. Своей диверсией террористы словно подали знак луганчанам: «Бойтесь. Мы рядом!»

Руководитель художественной группы и автор памятника Виктор Горбулин лично занимается возрождением скульптуры. Он уверен: цель диверсантов — не просто разрушить памятник, это покушение на память жителей республики, на имена тех, кто погиб, защищая свою Родину. Горбулин обещает, что восстановительные работы завершатся к концу ноября.

Два взрыва в центре

Лето в этом году выдалось не просто жарким, а откровенно удушающим. Многие невольно сравнивают его с блокадным летом 2014-го, когда город оказался в кольце украинских войск, а «прилеты» стали обычным явлением.

Центр Луганска — довольно оживленное место. Здесь несколько скверов. В самом сердце города, в сквере возле Дома правительства, есть хорошая детская площадка, куда приводят детей со всех районов города.

7 июля около 15.30 мощный взрыв сотряс воздух. Кричали люди, истошно «орали» противоугонные «сигналки» автомобилей. Одни, схватив детей, бросились прочь из центра, другие, напротив, потянулись узнать, что произошло. Через несколько минут к месту трагедии примчались скорые и пожарные. Территория немедленно была оцеплена, эксперты приступили к работе.

Тело погибшей девушки — капитана медицинской службы Народной милиции ЛНР — было обнаружено на скамейке. Перед взрывом она просто сидела, пила кофе, поставив рядом свои сумки. От полученных ранений девушка скончалась на месте. Еще пять человек, военных и гражданских, получили ранения.

Взрывное устройство, начиненное резаной арматурой, как вскоре выяснили эксперты, было подброшено в урну возле продуктового магазина. По этой улице очень часто ходят мамы с детьми, так как вокруг — жилой сектор, состоящий преимущественно из пятиэтажек. В народе район носит ироничное название «Дворянское гнездо»: здесь в советские времена жили семьи номенклатурных «сливок» — представителей областной и городской властей. С началом перестройки район стал более демократичен, а вот название осталось.

Через полтора часа после взрыва накал страстей большей частью спал. И хотя пятачок возле эпицентра все еще был оцеплен и там работали саперы, люди, живущие неподалеку, снова вернулись к обычной жизни, разве что патрулирование усилилось.

И даже на детской площадке в сквере снова появилась детвора. 

Около 17.00 раздался второй взрыв. В воздух взлетел автомобиль. В пятидесяти метрах полусотне метров от первой воронки. Еще ближе к домам.

Журналистка Анна в тот момент зашла во дворы: хотела пообщаться с очевидцами событий.

— На ту машину никто не обратил бы внимания. Я как раз за домом от нее стояла. Громовой удар — и снова люди закричали. Я аж присела. Ноги ватные, не могу себя встать заставить.

Очевидцы единодушны: весь удар принял на себя подъехавший случайно ранее камаз. Если бы не он, пострадавших было бы в разы больше, тем более что от домов до злосчастного автомобиля было 10-30 метров.

Машина была нашпигована взрывчатым веществом до отказа. После взрыва от кузова мало что осталось. На первый взгляд было невозможно определить даже ее марку. Взрывной волной и осколками посекло и стоящие рядом легковушки. Одну из них накрыло сорванным баннером со стоящего рядом билборда. После этого взрыва в больницу с ранениями увезли двух человек.

Официальная версия произошедшего такова: диверсанты сначала подорвали СВУ в урне, дожидаясь, чтобы на месте событий собралось как можно больше народу. Затем — второй взрыв. 

Но почему между терактами прошло так много времени? Полтора часа! Ошибка диверсантов-террористов? Рассматривалась версия, что после первого взрыва возникли перебои с мобильной связью. Не исключено, что спецслужбы запустили глушилки, чтобы не дать возможность террористам действовать консолидированно. Когда же все более менее улеглось, связь восстановилась. И тогда, спустя полтора часа, грянул второй взрыв от дистанционного взрывного устройства, заложенного в автомобиль. 

С 2014 года луганчане повидали многое. Осаду, авиа- и артналеты, голод и смерть. Сейчас город не обстреливают прямой наводкой, но война не закончилась. Она просто затаилась и стала еще более циничной и жестокой…

Фото: © GLOBAL LOOK press/Sergii Kharchenko