Художник Василий Шершон, рассказал, как создавался первый в России мурал, посвященный боевому братству России и КНДР. В центре композиции — дважды Герой России Михаил Гудков и солдат Северной Кореи, которые крепко пожимают друг другу руки, а сама работа появилась в память о совместном участии военных в освобождении Курской области. Корейцы — это единственные союзники, которые нам помогли, объясняет Василий. А остальные просто смотрели.
— Увидели эту красоту и не могли вам не позвонить. Расскажите, как она создавалась!
— Это самый крупный мурал на Дальнем Востоке. Он высотой 60 метров, а подготовка к его созданию длилась целых полгода, потому что это мост федерального значения и все согласования шли через Москву и консульство КНДР.
Подпишитесь на Daily Storm в MAX. Он работает там, где тормозит интернет.
А еще мы есть в Telegram, Дзен и VK.
— А какие были до этого?
— Маршал Александр Василевский, Георгий Жуков… А сейчас я в Комсомольске-на-Амуре, где «делаю» Алексея Маресьева. Мне очень нравится такая тематика. Если раньше я работал лишь в развлекательном жанре, то теперь рисую героев.
— На новом мурале их двое. Один — наш, а другой — кореец...
— Да, наш морпех — это дважды Герой России, генерал-майор Михаил Гудков, который ранее занимал должность командира 155-й отдельной гвардейской Курской бригады морской пехоты Тихоокеанского флота. Он погиб в приграничье. На открытии была его жена, но, к сожалению, мы не смогли пообщаться, потому что я сейчас далеко и тут плохо с воздушным сообщением.
— А второй?
— А кореец — это собирательный образ. И если вы приглядитесь, то увидите, что он одет в нашу форму и держит АК-12. То есть у него все наше! Но он очень аккуратный и застегнут на все пуговки. На нем каска. Просто корейцы — более педантичные, и у них все по уставу. А наш такой «нараспашку». У него даже видно тельняшку. Она черная, значит — морская пехота.
Изначально я хотел, чтобы это была батальная сцена, но там самый центр города и гуляют мамы с детьми. И сюжет — уже дружелюбный.
В двух словах это — дружба, сила, спокойствие. И хотя все вооружены до зубов — на переднем плане находятся автоматы — это передает… какую-то спокойную силу народов, которые несмотря ни на что готовы отстаивать свою позицию в мире. Корейцы — это единственные союзники, которые нам тогда помогли. Никто не помог. Были только они!
Но мурал — это не благодарность, а символ братства. Ну чтобы не было неправильных трактовок! И в случае чего мы по ним тоже будем стрелять.
— Мы — по ним?
— Да. У нас с ними договор, но если начинается война... И все это прекрасно понимают. Россия их единственный союзник, поэтому они нам сейчас помогают, а остальные непонятно что; просто смотрят.
Северные корейцы если воюют, то до последнего и предпочитают умереть в окопе. Иногда бывает, что остался один-два. Заходят украинцы — и эти двое бьются не на жизнь, а на смерть! Они очень стойкие. Такие же, как и мы.
— Вы сказали, что в ближайших планах у вас Алексей Маресьев. Где появится его портрет?
— На обычной девятиэтажке. Это в Комсомольске-на-Амуре! Он здесь жил, работал. К тому же, это такой город, где делают самолеты Су-57: самое быстрое, пятое поколение истребителей. И здесь же производят ракеты. А после Маресьева я еду в Хабаровск, где меня ждет портрет маршала Рыбалко. Все вживую. Я рисую без проектора и клеточек, и мой график расписан уже на два года вперед.
— Как вы думаете, тогда еще будет идти СВО?
— Я не думаю, что это так скоро закончится. Поэтому нам всем нужно просто работать дальше и делать то, что мы можем лучше всего. Вот я художник, я рисую. А если будет нужно, пойду в штурмовики!
