Милана Тюльпанова: Да, я разведенка с прицепом. Дальше что?

Эту девушку, которая часто мелькает в новостях светских хроник, знает как шоу-бизнес, так и политический мир. 29-летняя Милана Тюльпанова — дочь покойного сенатора Вадима Тюльпанова. Хрупкая девушка успела пройти через серьезные испытания: потерю отца и громкий развод с супругом — экс-футболистом Александром Кержаковым. Тем не менее сейчас Милана ведет весьма размеренную жизнь в двух городах: Москве и родном Санкт-Петербурге. А еще воспитывает пятилетнего сына Артемия, в котором души не чает. В интервью Daily Storm девушка рассказала о своей идее проекта по ментальному здоровью, истории взаимоотношений с Яной Рудковской, а также поделилась секретом того, как воспитать счастливого ребенка.

— Для многих такой вопрос, когда они тебя видят: вот красивая девочка, но при этом девочка неглупая. Ведешь светский образ жизни, но не забываешь о политике. Потому что когда началась та же самая СВО, записывала какие-то ролики, всякие истории. Ты себя кем больше ощущаешь? Ты светская львица, журналист или общественный деятель, например?

— Смотри, во-первых, я скажу так. На мой взгляд, это очень неправильное клише, когда человека выделяют по его внешности, или по его статусу, или... Ну, короче, делят на какие-то такие очень узкие градации.

Второй — ну это вот опять такая клишированность неправильная совершенно. Что входит в понимание словосочетания «светская львица»? Это же сразу создается такой образ (может быть, другие не будут со мной солидарны): девушка такая, вся в розовом, с надутыми губами, на каком-то пафосе… Это я так вижу, может быть, я не права. И, конечно, глупо говорить, что есть какая-то взаимосвязь между этим, потому что моя жизненная история в принципе не определяет меня как такого человека. Можно было бы, наверное, какую-то константу определить, когда я была моложе, скажем, но явно не сейчас.

Что касается политики, то да, безусловно, я высказываю свою политическую и гражданскую позицию. Она у меня есть, и я достаточно регулярно ее озвучиваю в социальных сетях. Но у меня нет амбиций в плане того, чтобы какую-то карьеру на этом направлении строить. Поэтому просто будет неправильно к какому-то узкому сегменту себя причислять.

— Почему нет амбиций в политике? Мне кажется, тут как раз красивая, молодая, умная… Прям идеально все сходится!

— Я не могу тебе сказать. Был момент, когда меня это непосредственно касалось, и я много выступала с заявлениями про закон о домашнем насилии. Но я посчитала, что все, что могла, я уже сделала. Я сказала все свои аргументы, почему это необходимо, привела примеры, которые касались непосредственно моей жизни. Они не были выдуманы, не были взяты с потолка, это касалось непосредственно меня. Я обо всем этом сказала, у меня была и есть аудитория, у меня есть возможность сказать и быть услышанной. Наверное, в плане того, что бы мне искренне хотелось, я делала все, что могла. В остальном — скорее этим занимаются люди более уполномоченные, так скажем.

— Вот сейчас, я знаю, у тебя свой проект про ментальное здоровье, и хотелось узнать, что это. Это курс, марафон? Почему ментальное здоровье?

— На сегодняшний день никакого продукта нет. Несмотря на все кажущиеся блага, которые вокруг меня, безусловно, были, мне было трудно жить. И мешала мне в первую очередь моя голова. И я сейчас понимаю, что абсолютно нет никакой разницы, что тебя окружает, находишься ли ты в богатстве или бедности, какая у тебя жизненная ситуация. Твоя голова в состоянии поддаваться контролю, и если ты им овладеваешь, то твоя жизнь становится в принципе проще. И это действительно так. Наверное, глобально если говорить, то все, что я пытаюсь сказать об этом… 

Мне очень понравился не так давно челендж, который запустила Селена Гомез. Она запустила хэштег, где рассказала о своих ментальных проблемах, о том, как она переживала расставание, болезнь и так далее. И по этому хэштегу стали писать как и знаменитости, так и обычные люди.

Я перешла, увидела случайно. Сразу мне выпала история девушки, которая переболела раком, у нее остались какие-то швы на шее, она рассказывала, как она с этим справляется, как она живет после ситуации, которая с ней произошла, как на это реагируют окружающие, как она сама воспринимает свое новое тело. И мне показалось это классным. Потому что если мы будем говорить о ситуациях, которые с нами происходят, если мы не будем этого стыдиться, если мы будем вещи травматичные для нас, но при этом те, что являются нашим жизненным опытом, выносить в общество как уроки... Ты всегда показываешь свою жизнь от твоего рождения до смерти идеально, что все замечательно, все как на картинках в Instagram*, но при этом никто не говорит о реальных проблемах. И по факту люди в какой-то момент…

— Ломаются.

— Ломаются, страдают от депрессии, алкоголизма, еще чего-то. И вместо того чтобы человека в переломный момент общество поддержало, его только начинают додавливать. Я это прошла на себе, и поэтому так важно для меня об этом говорить. И я считаю… Я, может быть, преувеличиваю, но на сегодняшний день для меня это чуть ли не одна из важнейших составляющих моей жизни. Я понимаю, что людей многих не изменю, но у меня есть четкое понимание своих границ. Если мне не нравятся убеждения, навязываемые человеком, я не буду это обсуждать. Он может остаться при своем убеждении, я при своем. В общем, я к чему: очень это здорово, меняет жизнь к лучшему. 

— А нет желания запустить какой-то большой проект? Не знаю, курсы, наверное, это уже дичь. Может быть, какое-то сообщество, особенно направленное на женскую аудиторию. Потому что у нас в обществе женщины больше подвергаются каким-то гонениям и рамкам: «ты должна», «так правильно», «вот она, инстаграмная красивая жизнь». А что по ту сторону — никто и не знает. Мы смотрим в Instagram — вроде бы все красиво. А человек там просто загибается. И если объединить всех этих людей какой-то общей идеей, может быть, это пойдет всем на пользу. В том числе и тебе возможность стать таким героем, если так назову, своего времени.

— Я тебе так отвечу на этот вопрос. Когда люди запускают, как правило, какие-то курсы, марафоны (понятно, что далеко не все, у нас есть достаточно оправданное название для таких людей — инфоцыгане), есть, безусловно, и те, кто знают свое дело, достаточно грамотно упаковывают его и продают свои знания. У меня, наверное, присутствует на сегодняшний день такое определенное не то чтобы сомнение в собственных силах… Я понимаю, что сейчас я в хорошем ментальном положении, как бы это ни звучало.

— В стабильном.

— Я стабильна, намного лучше воспринимаю стрессовые ситуации, феноменально лучше. Это такой огромный рост для меня лично, я его вижу в себе. То есть если раньше, условно говоря, какая-то стрессовая ситуация, даже минимальная, приводила меня к паническим атакам, к бессоннице, заеданию, запиванию, в общем, какому-то абсолютно деструктивному поведению, сейчас я могу это контролировать.

— А не задумывалась ли ты, что будет очень сложно в России это адаптировать? Потому что кто бы что ни говорил, у нас почему-то принято жить советским прошлым. Как нам навязали: «туда ходи, туда не ходи, так не делай, не ной, не плачь». И если молодым, допустим, 20 лет, 18, ну, может быть, 25, это зайдет на ура, то те, кто постарше, скажут: «Ну что там она? Пришла тут, рассказывает...»

— Да, у старшего поколения так и будет. Это же тоже вопрос временного отрезка и условий, в которых формировался человек. То есть ты вышел, условно говоря, из СССР, и у тебя было совковое воспитание, то есть тебе будет сложно (это возможно, было бы желание), есть эти стигмы уже сформировавшиеся. Некоторым просто лень выходить из зоны комфорта, той, что у тебя сформирована вследствие воспитания, общения в определенных кругах и так далее. Многие просто не хотят, им комфортнее так.

Если мы говорим о занятиях спортом, то кто-то делает это, кто-то не делает. То есть нет никакого принуждения. Соответственно, те, кто будет видеть для себя в этом необходимость… Естественно, в этом плане будем ориентироваться на молодое поколение, потому что для них это привычнее, это здорово, это классно, я рада, что живу в это время. А не, скажем, 50 лет назад, когда слово «психология» для всех вообще было каким-то непонятно расшифровывающимся. Поэтому те, кто захотят, увидят в этом необходимость, они, безусловно, будут этим заниматься и услышав мою историю, о том, что я рассказываю, или без этого.

Сейчас нет ни одного курса и (как бы это зашкварно ни звучало) марафона, нет ни одной какой-то, скажем, написанной статьи или чего-то, где рассказывалось бы про ментальное здоровье. То есть существует уровень нашего восприятия, количество и качество нашего опыта, но это нигде не зафиксировано.

— Ну в принципе, да, то, что есть в Instagram, — «Как завоевать мужчину» или «Как сохранить семью», если брать из психологических таких… А именно как быть стабильным — такого нет.

— Я, кстати, подписана на много пабликов. Они не наши, но вот там очень классно. Mental health называется один из них. Я читаю много толковых вещей.

— Для того чтобы войти в такую гармонию, в которой ты сейчас, ты работала с каким-нибудь специалистом, с психологами?

— У меня много что было. Я действительно прошла в этом плане большой путь и как-то даже, наверное, не осознавая, проделывала эту работу над собой. Потому что то, что касается моих психологических нюансов, — было абсолютно все: и депрессия, и суицид, и всевозможные зависимости, начиная от зависимости от всяких веществ и заканчивая зависимостью от человека (и это было тоже очень для меня печально). Было очень много всего. И было очень трудно. Потому что, помимо того что ты не можешь совладать с собой физически, ты не можешь совладать еще и со своей головой. Она постоянно держит тебя в состоянии тремора, тревоги, тебе страшно, ты не понимаешь своего будущего. Вокруг находятся люди, которые не способствуют твоему возвращению в стабильное состояние, они еще больше тебя расшатывают. На тебя обрушивается…

— Критика, наверное, мне кажется. Обычно говорят: «Ну чего ты там с жиру бесишься, что ты там придумал?»

— Первое: если бы ко мне пришел человек в каком-то нестабильном психологическом состоянии, я бы забрала у него гаджеты на какое-то количество времени, я бы просто поместила его в вакуум, где бы он находился среди людей, которые бы только оказывали ему поддержку, где бы не было гонений, осуждения. Для меня в свое время это было очень критично. То есть меня резало каждое слово, которое про меня говорили. Я хотела доказать, что это не так. Я помню, был случай такой интересный. Когда у меня была вся эта ситуация с разводом и так далее, небезызвестная Лена Миро выпустила про меня статью, где написала (а мне было тогда 24 года)...

— Совсем девчонка.

— И она написала, что «все, она разведенка с прицепом». Меня это так задело! Я думаю, мне всего лишь 24 года, а я уже разведенка, да еще и с прицепом. И это же реально про меня! И меня так мучила эта фраза, она настолько засела у меня в голове! И я крутила ее, крутила… То есть насколько какие-то такие вещи, сказанные для хайпа, для того чтобы поднять на какой-то обсуждаемой теме свой собственный актив, могут ранить человека.

— Даже убить могут.

— И могут заставить его думать о себе плохо. Хотя по факту эти же слова можно было сказать абсолютно иначе, что я молодая мама и так далее. Но меня это очень сильно обидело, и я помню, что я очень сильно загонялась.

Сколько там прошло, пять лет с этого момента, когда была такая в моей жизни, скажем, истерия со всех сторон и внутри меня она тоже была? Я уверена, помимо того что были какие-то внешние факторы, я и над собой работу вела. То есть я понимала, что меня это обижает, мне это очень неприятно, меня это разрушает, я не хочу, чтобы меня это разрушало. Что мне сделать, чтобы меня перестало это разрушать? Если я дам реакцию, я удовлетворю потребность того человека в том, чтобы меня задеть, и тем самым возвышу его эго.

— Конечно.

— Но если я не дам реакции, если я скажу: «Окей, да, я разведенка с прицепом, дальше что?» Человек же не ожидает от меня этого! Вот такие люди, которые питаются токсичными эмоциями, токсичным общением, они нацелены на то, чтобы получить ответную реакцию, негативную реакцию, которая подпитает их. И они там лишний раз удостоверятся.

— Мне кажется, я слежу за тобой достаточно давно, но последние два года ты такой ярый адепт ЗОЖ. И всегда у многих вопросы, как можно связать эту ЗОЖ-тему со всем остальным. То есть с утра это зал, да, качалка, клевая тренировка, а вечером это какая-то тусовка, где алкоголь. Алкоголь присутствует в твоей жизни?

— Я не пью. Уже будет скоро три месяца. Вообще. Вот все, что я могу сказать. Я просто понимаю для себя, что для меня лучше этого не делать. В принципе, я немножко другой человек, мне кажется, отличаюсь от остальных.

Например, мы сейчас ездили с одноклассницей моей (мы с ней дружим со школы, ей исполнилось 30 лет, так, на секундочку), и она делала нам всем подарок, мы поехали все в Сочи. И вот мы там находились, веселились и так далее. Я не знаю, какая взаимосвязь тут, но при том что я не пью и нахожусь на сегодняшний день на полном ЗОЖе, и я не могла… Например, я ложилась там в час и не могла с утра встать. А девочки, которые успевали сходить в клуб, выпить, потусоваться, — они ложились в то же время, но в восемь были уже на пляже. Я не знаю, как это работает, но со мной это не работает так. А если бы я еще и пила, я бы вообще не вышла из этого номера, мне и так-то было тяжело. Потому что мои старые кости не выносят всего этого давления мира.

— А скажи, сейчас (я просто тоже форумы какие-то смотрю) хейтеров, которые пишут «похудела», «потолстела», «употребляет», «не употребляет», как вообще, читаешь? Есть какой-то интерес почитать? «О, чего обо мне пишут, посмотрю!»

— Начала говорить про разведенку с прицепом. Очень интересно смотреть мне лично за самой собой, как мое отношение к подобного рода историям менялось на протяжении этого времени. То есть, условно говоря, сначала меня это открыто задевало, и я этого даже не скрывала. Потом меня это задевало, но я пыталась показать, что этого нет. А потом наступил момент полнейшего принятия. Причем пишут очень-очень много, и даже что касается моей аудитории, она подразделяется на людей, которые, ну скажем, находятся в таком эмоциональном и психическом состоянии, как я, а есть люди, которые не находятся. И для них комфортно то состояние, в котором они пребывают. И это касается всего.

Я не так давно была у косметолога, сделала линию подбородка, а они пишут: «Ну вот, она скоро поплывет, что ж ты будешь делать! Скоро все, филлеры у тебя в глаза, ослепнешь», — какая-то жуть вообще. Я пишу: «Понятно, хорошо, спасибо». 

А она больше ничего не отвечает, не пишет. Ну что она скажет? Я приняла ту ситуацию, что у меня потекут филлеры по лицу. И это касается всего, абсолютно всего! Это касается и моей внешности, это тоже постоянно: «Ой, а раньше ты была такая миниатюрная! Да-а-а, накачала себе жопу, ужас!» И вот это всего касается! Блин, какую реакцию они от меня ждут? Что я должна? Зачем? С какой целью? Я то понимаю, с какой целью, но они-то ждут от меня реакции. А какую реакцию я должна дать? Расстроиться, или, не знаю, пойти застрелиться, или подумать, как же было хорошои как стало плохо? Недавно писали… Я с подружкой выложила рилз, где в комментарии написано было что-то грустное. И кто-то пишет комментарий: «Потому что выглядите на 40 лет, поэтому и грустите». Я ему пишу: «А ты что-то имеешь против 40-летних? Да, мы уже в возрасте, мы гордимся этим». «Ладно», — отвечает он.

— Мы разговорились о 40-летних — что с Яной Рудковской? Почему ей твоя жизнь покоя не дает?

— У нас большая предыстория, нас в свое время познакомил собственно Саша (экс-супруг). И там все начиналось с того, что он с Плющенко не общался, они были в конфликте, все там друг про друга говорили гадости. Очень там было все непонятно и была такая определенная неразбериха. Потом они примирились (Саша и Женя соответственно), и мы как-то на этой почве все познакомились и стали общаться. Потом, когда началась эта история с моим разводом, Саша понимал (не знаю, насколько он все понимал), он явно знал какие-то мои слабые места, которыми на меня можно воздействовать. Это одна из вещей, где произошла самая большая трансформация, как мне кажется, и проработка была такая нехилая. Может быть, даже в чем-то бессознательная, но она была. И это общественное мнение, и даже могу рассказать, почему. Потому что когда ты живешь в семье политика, это же подразумевает от тебя определенное…

— Наверное, дисциплину, потому что нельзя ничего сделать, иначе все это приведет…

— Ну, скажем так, сделать можно, но выносить это никуда нельзя. Ты можешь что-то иметь, но показывать ты это не можешь.

— В любом случае побегут журналисты, как я, и скажут: «Вот она там…» Ну то есть постоянный же контроль.

— Соответственно, это такая диаспора людей, которая в силу того, чем она занимается, вынуждена, условно говоря, показывать королевскую семью — все идеально, все прекрасно, то, чего нет на самом деле ни в одной семье.

И он знал, что общественное мнение для меня имеет большое значение. Соответственно, он привлек Яну, чтобы она на меня влияла как человек медийный, как человек именно в шоу-бизнесе имеющий авторитет. Получается, идея была его, но руки были ее. Меня на протяжении всего этого времени, безусловно, триггерит ситуация, что взрослый человек сознательно уничижал на тот момент еще не совсем сформировавшуюся молодую девушку. Даже не женщину, а девушку.

Допускаю, что ее попытки зацепить, унизить меня, сказать какие-то вещи, которые обесценивали бы меня, опять же, повторюсь, — это все действия человека, который не находится в ментальной гармонии. Абсолютно точно. Потому что, о чем мы разговаривали, попытка всегда доказать и показать, что у тебя все идеально, что ты идеальный человек, у тебя идеальная семья, идеальные дети и все идеально, — это в принципе нездорово. Это не про здоровье, это про какую-то патологию, про невероятный перфекционизм, это не про золотую середину.

— Да, мне кажется, это круто, даже по твоему опыту ты нам, журналистам, говоришь: «Да, у меня и это было, и это было, но вот сейчас я стараюсь быть лучше». А в принципе-то у шоу-бизнеса все очень красиво.

— Знаешь, чего боятся многие люди, многие представители шоу-бизнеса? Они боятся, что та картинка, которую они построили вокруг себя, тот воздушный замок развалится по причине того, что вылезет тот твой демон или тот. Люди начнут осуждать, и вот это все посыпется по кирпичикам. Но когда ты открыт и когда ты открыто признаешь, что было это, было это, да, было так, но я стараюсь, я хочу стать лучше...

— Бывший супруг участвует в жизни вашего сына?

— Тоже теперь для анализа мне очень интересно иногда анализировать его психотип. Я всю для себя эту работу провела в своей голове, да, и понимаю, откуда он пришел, почему он таким стал. То есть не то чтобы его как-то оправдываю, ничто не может оправдать насилие физическое и психологическое, нет оправдания этому. Потому что человек, да, он может расти в абьюзивной среде, но он может понимать…

— Что это плохо.

— Что это плохо, и работать над собой. Он, например, не тот человек, который может быть один. И это уже говорит о достаточно очевидной проблеме, потому что сам он мне это рассказывал, но из каждых отношений перетекает в следующие, потому что он не может находиться наедине с самим собой, своими мыслями и анализировать свою жизнь. Он не хочет об этом думать, ему проще перепрыгивать, переносить свой какой-то опыт дальше, дальше, дальше и не делать из этого никаких выводов. Ну потом то, что касается детей, не только нашего сына, а вообще в принципе. Если вдуматься, то это страшная дичь со всеми этими похищениями, отборами и так далее. Скажем так, это не про ментальное здоровье, это вообще черт знает про что. Это как бы «шизики, добрый вечер». Понимаешь, если бы, скажем, что-то поменялось в его жизни в плане осознания своих поступков, ну, наверное, этот сын, который у него есть, предыдущий, он бы дал наконец матери этого ребенка с ним общаться. Если бы что-то изменилось! Никогда не поздно что-то изменить.

А то, что касается Темы... Ну вот он его два раза забирал летом. За год получается три: один раз на Новый год и два раза летом. Один раз на неделю ездил с ним в деревню к родителям своим, я так поняла, и потом еще на два дня. Все. Больше никаких контактов между ними нет. Ну на самом деле, скажем так, я ощущаю это как нормальное положение дел. Я прекрасно понимаю, что я хотела бы для своего сына максимальной прозрачности ситуации, открытого ее обсуждения, ненавешивания ярлыков ни на кого, но я понимаю, что маленькому такому ребенку я не могу даже элементарно все это проговорить. Поэтому сейчас ситуация такая, какая она есть. Мы не обсуждали с ним особо причины нашего развода, вот это все.

— Ну это потом, когда станет постарше.

— Да. Сейчас ситуация достаточно гармонична, наверное, насколько она может быть в сложившихся обстоятельствах. Нормальнее, в общем.

— А тебе не страшно как маме отпускать с ним ребенка, зная весь этот бэкграунд, который был? Не екает где-то там? Ну вроде как, опять же общество скажет, не можешь не отпустить, потому что он начнет… Но внутри что испытываешь в этот момент?

— Смотри, я это делаю не потому, что меня как-то осудит или поддержит общество. Очень важный момент, про который я буду всегда говорить: не нужно вообще реагировать на общество. Общество никто в рамках твоей жизни и не знает твоей ситуации. Это не их ребенок, это не твои отношения, это не их бывший муж, не нужно реагировать, не нужно. Это прямо постулаты, очень важно это понимать. Я это делаю, во-первых, потому что Тема знает, что это его отец. Это будет нездоровая ситуация, если я буду ограничивать их общение. Да, я понимаю, что впоследствии, когда Тема будет уже более сознательным и начнет ходить в школу, возможно, Саша будет на него как-то влиять. Но сейчас этого не происходит по той причине, что он еще очень маленький. О чем они там могут говорить, как Саша может на него повлиять? В плане того, что могут быть какие-то страхи, что он заберет ребенка и не вернет, — он не заберет и вернет. У него нет работы, у него на иждивении сын маленький, он не сделает этого.

— А кем ты видишь себя через 10-15 лет? Сейчас ты молодая женщина...

— Через 10 лет я буду финансово стабильна, и эта финансовая стабильность будет зависеть только от меня. По крайней мере я делаю все для этого возможное. У меня будет уже достаточно взрослый сын, ему будет 15 лет. Мне бы хотелось, чтобы он играл в футбол. Мне кажется, у него есть к этому предрасположенность, и мне бы хотелось, чтобы он горел тем, что он делает. Опять же этого мне хочется, а он может заниматься чем угодно.

— Вдруг он скажет: «Мама, хочу хоккей»?

— Ради бога! Никаких моих предвзятых желаний нет. Чем хочет, тем пусть и занимается. Главное, чтобы он занимался, горел этим, у него была мотивация к реализации себя.

— Спасибо, Милан, было очень приятно пообщаться!

— Взаимно.