close
Невыносимое бремя свободы
14:13, 11 авг. 2017

Невыносимое бремя свободы

Журналист Андрей Бабицкий — о том, почему в России так любят все запрещать
Журналист Андрей Бабицкий — о том, почему в России так любят все запрещать

История с «Матильдой» давно переросла размер дамской причуды и затянула в поле своего притяжения огромное количество вполне разумных людей, которые принялись всерьез обсуждать вопрос о том, стоит или не стоит запрещать фильм Учителя. На самом деле именно это, а не чудная блажь Натали Поклонской рождает странное чувство непристойности развернувшегося во всю ширь матушки-Родины представления.


Нечто похожее в новейшей истории России уже бывало. Общественный запрос на запрет всего и вся стал импульсом, энергия которого вознесла на президентский трон нынешнего главу России Владимира Путина. Тогда озлобленный после десятилетнего эксперимента с реформами и шоковой терапией народ отчаянно желал беспощадной расправы над самими реформаторами, чиновниками, региональными князьками, Березовским и Гусинским, Дудаевым, Мудаевым, всей ненавистной палитрой насекомых, прогрызших гигантские дыры в едва удерживающемся на плаву корпусе Отечества.


Положение было таково, что новому правителю не надо было даже формировать специальные расстрельные списки. Можно было дать команду хватать всех подряд, кто подвернется под руку, упаковывать пойманных в теплушки и гнать бесконечные составы на Север – народ бы рукоплескал, лучился бы непосредственной, чистой, как слеза младенца, радостью.


Но не случилось – предчувствие гражданской войны, слава Богу, обмануло тех, кто считал, что только она может вернуть людям ощущение тверди под ногами. Избранный президент оказался не скор, да и не масштабен на расправу, хотя нет сомнений – наказывать было кого и было за что в пределах куда более широких, нежели это на самом деле произошло. Однако в этом случае в общество, хотя и тяготившееся свободой, но обретшее ее, вновь вернулись бы страх, система тотальных запретов и отчуждение гражданина от государства, когда наличие палочной дисциплины отнюдь не гарантирует внутренней лояльности.


Россия осталась государством, в котором любой может и сегодня с полным основанием заявить: «Я живу в свободной стране». Удивительно, что это понимают даже те отдельные люди, с которыми свобода, как кажется недалеким и скорым на выводы обывателям, ни разу по жизни не пересекалась. К примеру, Рамзан Кадыров, объявивший, что от чеченской власти ожидают запрета на «Матильду», а она, вопреки ожиданиям, к нему ни за что не прибегнет, как раз и есть человек, тонко чувствующий, что введение новых запретительных норм не усиливает государство, а напротив, подрывает его позиции.


В конце концов, у нас есть люди, которые вполне могут потребовать восстановить на государственном уровне культ вождей революции – Ленина и даже Сталина; есть родноверы, которые, думаю, были бы совсем не против обязательной утренней молитвы, возносимой во славу Перуна в учебных заведениях и госучреждениях; есть горячие поклонники нынешнего президента, выступающие за присвоение ему императорского статуса. Мало ли чудаков с нелепыми фантазиями бродит по просторам России, собирая вокруг себя адептов и фанатиков? То, что один из них получил генеральское звание и стал депутатом, не делает его (ее) инициативу по введению цензуры – а речь идет именно об этом – легитимным и позволительным шагом.


Мы прожили тяжелые времена, которых не пожелаешь и врагу, впадали то в одну, то в другую прелесть, обретали богов и сбрасывали их с пьедестала, возвращая старых. Итогом этого мучительного пути, пройти который, сохранив жизнь и здоровье, удалось далеко не всем, явилось удивительное понимание сложности и разнообразия, многоцветья проживаемой нами жизни. В новой России не государство решает, во что нам верить, о чем можно думать, а о чем нет, а сам человек. И он же учится или даже уже научился жить в одной стране с людьми, которые думают как-то иначе, верят в совсем другие штуки.


Это и есть органичная ткань нашей жизни – искусство мириться с иным, заключать договорные отношения с чужеродным, не ограничивая его право на существование, но и не позволяя ему повредить нашу интеллектуальную оснастку. У нас уже никогда не будет и не должно быть насаждаемого извне единомыслия, государство отказалось быть хранителем ключей судьбы собственных граждан, возложив на каждого нелегкую обязанность строить себя как мыслящую личность самостоятельно. Это обязанность, но и великое право – отвечать за собственную свободу, уважая при этом чужую.


А запрос на запретительные нормы и расправу еще будет время от времени формироваться в недрах общества, меняя адрес ненавидимых персонажей и объектов. Мы все-таки не так далеко ушли от практики, когда казалось, что стоит наложить табу на ту или иную проблему, и от этой проблемы не останется и следа.

Привычка быть свободными складывается не сразу, но практика ими быть уже есть и, похоже, никто не собирается позволить нам от нее отказаться.


Коллаж © Daily Storm. Кадр фильма «Матильда». Скриншот © Daily Storm