St
В Национальной медицинской палате объяснили, кто должен выявлять врачебные ошибки

В Национальной медицинской палате объяснили, кто должен выявлять врачебные ошибки

Ранее организация совместно с СКР предложила ввести две новые уголовные статьи, предусматривающие наказание за сокрытие нарушения оказания медицинской помощи

Ранее организация совместно с СКР предложила ввести две новые уголовные статьи, предусматривающие наказание за сокрытие нарушения оказания медицинской помощи
Фото: © GLOBAL LOOK press

Следственный комитет и Союз медицинского сообщества «Национальная медицинская палата» подготовили поправки о введении в Уголовный кодекс двух новых статей: «Ненадлежащее оказание медицинской помощи» и «Сокрытие нарушения оказания медицинской помощи». Третью статью, «Незаконное осуществление медицинской и (или) фармацевтической деятельности», предлагается изложить в новой редакции. В президиуме Национальной медицинской палаты «Шторму» сообщили: планируется, что выявлять врачебные ошибки будут профессиональные медицинские организации. Однако за введением двух «наказательных статей» не последует планомерных изменений в законодательстве в области медицины. Между тем в сегодняшней юридической практике есть целый ряд вопросов, требующих решения. Например, официально такого термина, как «врачебная ошибка», не существует.


«Сам врач никогда не скажет, что ошибся. Во всем мире (например, в Норвегии) этим занимаются профессиональные медицинские организации. Они контролируют и оценивают работу врачей... Они есть [и в России], но сегодня они не совсем тем занимаются. Их надо поддерживать, стимулировать», — заявил член президиума Национальной медицинской палаты и заслуженный деятель науки Юрий Комаров.


Согласно проекту новых статей УК, наказание грозит только тем, кто сознательно скроет ошибку врача. На вопрос об ответственности медика за выявленное нарушение Комаров ответил: «В других странах профессиональные медицинские организации лишают врача лицензии. [У нас] пока нет [такого]. У нас же лицензируется не врач, а медицинское учреждение. Это полная глупость: надо лицензировать того, кто работает».


Введением двух новых статей «сложно что-то улучшить», считает юрист Центра медицинского права Андрей Карпенко. Он подчеркнул, что необходим институт медицинской адвокатуры и специалисты, которые могут «донести до суда надлежащую трактовку событий».


«Наше следствие, как и правосудие, имеет обвинительный уклон. И следователь, не имея профессионального [медицинского] образования, не сможет четко понимать, какими мотивами руководствовался врач, проанализировать, добросовестно ли он заблуждался или плюнул и сделал как пойдет», — сказал Карпенко.


Юрист отметил, что также необходимо наконец ввести в практику такое понятие, как «врачебная ошибка»: «[Надо понять], что есть халатность, что есть врачебная ошибка. Ошибка — это, по сути, добросовестное заблуждение».


Одно из самых резонансных дел в отношении врачей за последнее время — дело врача-гематолога Елены Мисюриной. Летом 2013 года к ней в частную клинику «ГеноТехнология» обратился пациент с раком предстательной железы и рядом других тяжелых заболеваний. Мисюрина сделала ему трепанобиопсию в области таза. Вечером после процедуры мужчине стало плохо, его доставили в частную больницу «Медси», в которой через несколько дней он скончался. В смерти пациента обвинили Мисюрину.


22 января 2018 года Черемушкинский суд Москвы приговорил ее к двум годам тюрьмы за врачебную ошибку, повлекшую смерть пациента. Вскоре после оглашения приговора врачи запустили в соцсетях флешмоб в поддержку коллеги, а прокуратура нашла нарушения в деле. В итоге 16 апреля Мосгорсуд отменил приговор Мисюриной. Приговор обжаловали и защита, и прокуратура, просившая вернуть дело в надзорное ведомство.