Обрезание «Матильды»

Цензура SARFT

Режиссер Алексей Учитель намерен перемонтировать свой фильм «Матильда», для того чтобы она попала на экраны кинотеатров Китайской Народной Республики. Об этом он рассказал на встрече со зрителями в рамках премьерного тура исторической мелодрамы по Германии.

«Мы ведем переговоры с Китаем, и там фильм должен выйти. Правда, скорее всего, каких-то сцен мы лишимся, — сказал режиссер. — Там есть своя цензура по поводу обнаженных тел и так далее, поэтому придется перемонтаж сделать».

Насчет отдельных сцен — это Учитель, конечно, оптимист. Иностранные фильмы для китайского проката рассматриваются буквально под микроскопом. Этим помимо прочего занимается специальная Государственная администрация прессы, публикаций, радио, кино и телевидения Китая (SARFT). Ее чиновники указывают пальчиком на все, что им может не понравиться, и велят исправить. А не нравится им многое. Имеется даже пункт о частичном запрете темы путешествий во времени, причем из будущего к нам можно, а от нас в прошлое — нет.

Любое негативное, стереотипное или принижающее упоминание Китая и китайцев в картине про иностранцев — страшное табу. Особенно чутки цензоры к современности. Любые упоминания о политике КПК, Тибете, Тайване или просто социальных неурядицах в КНР, вроде бедности, проституции или наркомании, — выпиливаются. Если актер, занятый в иностранной картине, делал резкие политические высказывания или поддерживал кампанию «Освободите Тибет» лет 20 назад, у фильма также могут быть неприятности.

Жертвами ножниц цензоров были «Люди в черном — 3», также были вырезаны все сцены с персонажем Чоу Юньфата из фильма «Пираты Карибского моря: На краю земли», а «Облачный атлас» стал короче на 40 минут. В основном из-за изображения антиутопического Нового Сеула как центра технократической Азии, но и из-за обнаженной натуры тоже.

Голые телеса вымарываются довольно безжалостно. Как рассказала «Шторму» китаист Юлия Дрейзис, в китайской традиции отношение к наготе — осторожное: обнаженное мужское тело до пояса в целом не рассматривается как нечто неприличное, а вот с остальным надо разбираться. Женская нагота не приветствуется. Однако, продолжает Юлия, «как возбуждающие концептуализируются совсем другие части тела — женские ступни, например. То есть сцена, где герой целует героине ножку, будет верхом неприличия».

Впрочем, это все касается китайской древней традиции с ее долгой историей эротического искусства и откровенной порнографии. «У КПК и SARFT абсолютно пуританская мораль — показывать нельзя, по возможности, ничего», — поясняет Дрейзис. Она вспоминает, что даже средневековые эротические гравюры уцелели в больших количествах в запасниках Японии, а не КНР, где они уничтожались во времена Культурной революции.

Сейчас, конечно, — не времена Мао, но за нравственными инвазиями КПК следит строго. В этом плане картине Алексея Учителя с маркировкой «детям до 16 воспрещается» может прийтись солоно. А ведь внезапно оголившаяся нежная грудь Михалины Ольшанской — для «Матильды» чуть ли не сюжетообразующий элемент и наравне с яростью Натальи Поклонской — главный пиар-метод. Да и ножек там хватает.

Почему иностранцы согласны с цензурой

Иностранцы делают окей-фейс и выполняют, что велено. Хотя в течение последних лет пяти об этом даже говорить не совсем корректно: самоцензура срабатывает проактивно, и если картина теоретически предназначается для китайского проката, в ней заведомо не будет потенциально раздражающих факторов. Иногда фильмы становятся длиннее, например лента «Петля времени» в китайском прокате «выросла» на 15 минут. Лишние четверть часа были сняты о жизни главного героя в Китае.

Фактически китайцы диктуют свою волю Голливуду — гипербола в этом тезисе если и есть, то довольно робкая.

Китайцы свою цензурную политику реализуют с позиции силы. Их рынок кинопроката просто огромен как в абсолютном выражении, так и по темпу ежегодного роста. В 2016 году число кинозрителей в городах КНР составило 1,372 миллиарда человек. Это примерно столько же, сколько жителей во всей Поднебесной, и вдвое больше экономически активного населения. Количественный рост по сравнению с 2015 годом составил 9%. Общий объем кассовых сборов составил 45,7 миллиарда юаней (6,57 миллиарда долларов США). Это небольшой спад по сравнению с 2015 годом (6,75 миллиарда), но в полтора раза больше, чем в 2014-м и в 48 (прописью: сорок восемь!) раз больше, чем в 2002 году.

Все хотят влезть в этот рынок. Еще несколько любопытных цифр объясняют покладистость иностранных компаний. Лишь 50-58% сборов приходится на китайские картины, при этом в 2016 году в КНР было снято около 950 фильмов, а на картины из-за рубежа квота совсем маленькая: 32-42 названия в год.

Чтобы вписаться в китайский рынок, западные компании идут на разные ухищрения, например, создают совместные предприятия с местными кинематографистами. Фильмы, снятые в таких венчурах, не квотируются, а выручка делится по справедливости: создатели импортных картин получают 25% кассовых сборов после вычета доли кинотеатров, совместных — до половины. Правда, загвоздка в том, что такие фильмы должны быть китайскими и по духу. И если раньше для этого было достаточно показать в кадре пару жителей Поднебесной или облететь шанхайский небоскреб, то теперь к китайскости — повышенные требования.

Наши в Поднебесной

Китайцы из фильмов про иностранную жизнь отдают предпочтение ярким, пышным и богатым кинолентам, в этом отношении «Матильда» там точно придется ко двору. Первым по-настоящему масштабной российской картиной с широкой росписью в прокате КНР была по-голливудски снятая военная драма «Сталинград». Она же стала первой отечественной картиной в формате IMAX. А это как раз про зрелищность — собственно, главным фактором при выборе российского фильма для канадской производственной компании была именно она. Зрелищность остается главным фактором и для китайцев.

В «Сталинграде» было немало жестких сцен — война есть война. Однако жестокости китайцы не чураются. Хотя в фильме была сцена изнасилования офицером вермахта Каном (Томас Кречман) русской девушки, для проката в КНР фильм не меняли. Это подтвердили в пресс-службе киностудии продюсера Александра Роднянского AR Films. Во многом это связано с тем, что IMAX изначально сотрудничал с русскими с прицелом на международный прокат.

И «Экипаж» Николая Лебедева (2016) под руками китайских цензоров короче не стал. Это «Шторму» подтвердил продюсер фильма, гендиректор «Студии Тритэ Никиты Михалкова» Леонид Верещагин: «Наш «Экипаж» никто не резал, ни малейших претензий у китайцев не было, и наша постельная сцена была снята так целомудренно, что никого не смутила». Это, в общем, неудивительно, если вспомнить, что и в отечественном прокате кино получило маркировку 6+, как диснеевские короткометражки про Микки-Мауса. Что забавно, учитывая, какой фурор произвела в СССР постельная сцена из оригинального «Экипажа» Александра Митты в 1979 году. Впрочем, первое киноизображение секса в отечественном кино тогда тоже многое оставляло фантазии.

Маркировку 6+ у нас получил и фильм «Он — дракон», вышедший в тот же год, однако на этом сходство заканчивается. Непопулярная у нас фэнтези-мелодрама о романе славянской княжны и рептилии-оборотня стала самым успешным российским кино в прокате Поднебесной. В отличие от Европы, где дракон — проклятущий образ самого Дьявола, архетип Врага, для китайцев летающая ящерица (龍, Лун) — существо благое, связанное с мужским «положительным» началом, водной стихией и царственным достоинством. Зрители после просмотра фильма стали называть себя «потомками дракона», а на Instagram сыгравшего главного героя Матвея Лыкова еще до премьеры подписались свыше 128 тысяч китайских пользователей. В прокате «Он — дракон» только за первый день заработал 18,1 миллиона юаней (2,72 миллиона долларов), больше, чем «Сталинград» за все выступление в Поднебесной (1,2 миллиона юаней, или 1,82 миллиона долларов).

Интересно, что изначально китайские прокатчики были настроены скептически по отношению к фильму, в котором дракон — все же отрицательный персонаж. Этот cultural gap уже сознательно использовали российские кинематографисты, создававшие в сотрудничестве с китайцами фильм «Вий-2». Одним из героев готовящейся к выходу ленты будет как раз дракон, и, как заявлял продюсер Алексей Петрухин, это животное создавалось с особым пиететом. 

Восток — дело тонкое

Также на прошлой неделе стало известно, что в китайский прокат выйдут еще две отечественные ленты — «Салют-7» и «Викинг». Судя по тому, что уже известны даты премьер этих фильмов в КНР и приводится информация о довольно широкой росписи, у них все на мази. Впрочем, в космической драме китайским цензорам особенно и придраться не к чему, а исторический боевик с Данилой Козловским и в России шел в двух версиях: полной и укороченной на пять минут, без постельной сцены. Последнее, к слову вызвало у публики немало иронических смешков — что ж, могучего князя хватило только на пять минут?

Но это так, к слову. Проблема есть и помимо цензуры. Сколько бы положительных примеров ни было, понятнее, что хочет китаец, не становится. В 2015 году картина «Битва за Севастополь» приняла участие в Пекинском кинофестивале, но в прокате так и не появилась. Впрочем, причиной этого называли вовсе не содержание фильма, а подковерные интриги: фильм якобы не прошел цензуру, так как селлер выбрал «неправильного» контрагента в КНР.

Одно греет. Можно сказать наверняка: если у «Матильды» и возникнут трудности, то точно не потому, что Ларс Айдингер размахивал своей штукой у Питера Гринуэя в фильме «Гольциус и Пеликанья компания», а теперь сыграл русского царя-страстотерпца. Такие тонкости китайцам все же до лампочки, тем более что они коммунисты. А также буддисты, даосы и конфуцианцы.