«Иностранцы думают, что все бегают с автоматами». Почему Россия потеряла статус охотничьего клондайка и могут ли охотники спасти от медвежьей угрозы

Добыть шкуру камчатского бурого медведя — мечта многих трофейных охотников со всего мира. Ради него американцы, немцы и мексиканцы годами летали в Россию и платили десятки тысяч долларов за туры. Теперь таких путешественников стало в разы меньше. А медведь оказался не нужен россиянам и осенью 2026 года сам вышел к людям.

Охотничья мечта: зачем иностранцы летели в Россию

Для трофейного охотника добыча — не мясо и даже не азарт, а экспонат в коллекции. Такие люди годами собирают шкуры, черепа и рога, как филателисты марки. Есть у них и свои турнирные таблицы. В американских клубах вроде Grand Slam Club — Ovis зачет устроен ступенями: пока охотник не добудет нужное животное, он не получит награду и не перейдет на следующий уровень. Для ряда таких зачетов Россия — обязательная остановка.

«Для Ovis в первую очередь важны полорогие: туры, козероги, бараны, которые обитают на Камчатке, в Якутии и на Кавказе. Чтобы по клубным кубкам сделать следующий шаг, нужно добыть определенное животное. А кубанский тур, например, живет только в России (редкий вид горного козла, его добыча строго регламентируется — примеч. Daily Storm). Поэтому за ним едут даже сейчас, по сверхценам», — пояснил Антон Кирьянов, заместитель председателя и главный охотовед Военно-охотничьего общества.

Камчатский бурый медведь и американский гризли — близкие родственники, так что охотникам из США есть на кого ходить и дома. Но коллекционеров часто манит не только трофей. Им хочется побывать в необычном месте, добыть там шкуру, провезти ее через полмира и с гордостью повесить над камином.

«Люди путешествуют не только ради охоты, но и чтобы увидеть природу. Это сложившийся охотничий туризм. Иностранцы собирают коллекции, ездят за снежными баранами и перелетными водоплавающими. Кто-то отправляется в Африку за африканскими животными, другие — в Австралию. Посмотреть мир и поохотиться — вот такое увлечение!», — поделился Александр Куликов, глава компании «Трофи Рус Консалт», которая оформляет иностранцам документы на вывоз трофеев.

Каждый регион предлагал свою добычу, перечислил Куликов. Камчатка и Магадан — медведя, лося и снежного барана. В европейской части России ходили на глухаря и тетерева, на юге и севере — на водоплавающую птицу. В Курган и Тюмень, по словам Кирьянова, европейцы ехали за сибирской косулей. 

Дороже всего обходится горная охота. Даже россиянину тур на Кавказ стоит около полумиллиона рублей без перелета и выделки трофея. Иностранцу придется заплатить кратно больше.

«В наши края (Республика Бурятия) раньше тоже приезжали иностранцы, но единичные — в основном немцы. Вообще гости из-за рубежа любят комфорт: им нужны хорошая гостиница, доставка к месту охоты и прочий сервис. А в Бурятии этих условий нет. Дикий сервис. Такое больше развивают поближе к Москве, тот же Ярославль, или на Камчатке», — рассказал на условиях анонимности помощник егеря из Бурятии Антон Иванов (имя изменено).

Кто охотился и сколько шкур вывозил

Перевозка через границу добытых медведей, как и любых других диких животных и растений, регулируется международным соглашением CITES. Для вывоза шкуры, черепа или мяса требуется специальный сертификат. Учет этих сертификатов на стороне России ведет Росприроднадзор, а за международные базы отвечает специальный секретариат, работающий под управлением ООН. Данные CITES и позволяют понять, насколько Россия была популярна у иностранных охотников от года к году. 

Согласно данным международной базы, львиную долю сертификатов на транспортировку бурого медведя получали именно для вывоза охотничьих трофеев. До пандемии поток уверенно рос. В 2015 году на вывоз «хозяина леса» выдали 281 разрешение, а в 2019-м — уже 622. Это был пик российского медвежьего туризма.

В первую очередь разрешения оформляли для вывоза в США — американцы самые платежеспособные, как охарактеризовал их главный охотовед Военно-охотничьего общества Антон Кирьянов.

В российской версии реестра, которую ведет Росприроднадзор, за 2020–2026 годы США упоминают в 236 разрешениях из 872. Это больше четверти всех записей. Согласно российским данными, следом за США идут Германия — 63, Польша — 55 и Франция — 37. Неожиданно 55 упоминаний набрала Мексика. 

Впрочем, ездили в Россию и другие латиноамериканцы, например аргентинцы, вспомнил глава «Трофи Рус Консалт». Однако на них пришлось всего 11 сертификатов.

Пандемия обрушила этот рынок. По данным российского реестра, в 2021 году выдали 81 разрешение, а в 2022-м — всего 47. Потом рынок начал медленно оживать. В 2025 году оформили 156 разрешений, а в 2026-м, на момент написания материала, — почти на два десятка больше. Но до допандемийных цифр еще далеко.

«Для человека, который достиг определенного уровня доходов, важен комфорт. А какой комфорт, когда в Россию нет прямых рейсов? Летят через «пять» пересадок: через Турцию, потом Казахстан, и только после — в Россию. Это и деньги, и главное — время. Еще из-за санкций очень сложно вывезти трофей», — указал охотовед Кирьянов.

Есть и третья причина — страх. Зарубежные медиа, по словам Кирьянова, рисуют Россию опасной страной. А охотник, даже готовый лететь за медведем через полмира, рисковать жизнью ради трофея не хочет.

«Иностранцы думают, что у нас тут бегают с автоматами и стреляют. Что здесь летают ракеты, самолеты, а люди сбивают их. За рубежом население информируют, что у нас якобы все горит. Я это знаю от людей, с которыми периодически общаюсь», — посетовал представитель Военно-охотничьего общества.

Отток иностранцев регионы почувствовали по-разному. Камчатка, по оценке Кирьянова, потеряла около половины турпотока. Регион выручают старые связи и постоянные клиенты. Тюмень и Курган, где раньше иностранцы составляли почти всю клиентуру, сохранили лишь десятую часть гостей.

В Бурятии ситуация еще хуже, следует из слов помощника егеря Антона Иванова. Он утверждает, что после 2022 года в республику не приезжал ни один зарубежный охотник.

Могут ли охотники спасти от нападений медведей?

Пока охотничий туризм сбавлял темпы, медведей в России становилось все больше. На совещании о нападениях медведей 30 сентября 2026 года вице-премьер Дмитрий Патрушев заявил, что за 30 лет численность медведей выросла более чем вдвое и превысила 300 тысяч.

Больше всего самих медведей живет в Красноярском и Хабаровском краях (по 26 тысяч) и на Камчатке (24 тысячи), сообщал портал «Дикая природа России», который ведет администрация президента РФ.

Охотничий бизнес при этом понемногу растет. По сведениям Росстата, с 2021-го по 2025 год число хозяйств увеличилось с 4833 до 5042, а площадь угодий — с 679 до 693 миллионов гектаров. 

Однако число медведей не уменьшается. Эксперты уверены, что одним отстрелом, будь то силами российских охотников-любителей или иностранцев, проблему не решить.

«Медведей у нас десятки тысяч, разрешений на добычу выходят тысячи. А иностранцы забирали из этого пару сотен. Поэтому нельзя сказать, что они уехали и медведей стало больше. На популяцию это не повлияло, я уверен», — заверил Куликов.

Даже тысяча приехавших из-за границы охотников в год, согласился Кирьянов, — всего лишь статистическая погрешность. Регулировать численность медведя могут только местные. Например, жители сибирской тайги, которые всегда и были главными добытчиками зверя. Но таких охотников становится все меньше, подчеркнул охотовед.

«Приехать в страну и получить разрешение на медведя — это самые простые действия, которые можно совершить. А добыть его в натуре, в лесу — очень сложно. Это трудоемкие охоты, для них нужны обученные люди. Такие у нас есть, но их крайне мало», — констатировал он.

Помощник егеря Антон Иванов считает, что российские охотники тоже не заинтересованы ходить на медведя — такая охота попросту нерентабельна. Спроса на шкуры внутри страны нет, а добыча медведя зачастую обходится дорого. По мнению Иванова, немалую роль играют в этом владельцы закрепленных охотугодий. 

Закрепленные охотугодья — по сути частные. Их берут в аренду компании и общества, а желающие поохотиться люди платят им деньги. Также в России действуют общедоступные охотугодья. Здесь на зверей может почти бесплатно ходить любой, у кого есть охотничий билет и разрешение от властей. Оформление всех бумаг стоит несколько тысяч рублей, но разрешение, как правило, действует ограниченный срок — 30 дней. 

«Кому нужны эти шкуры теперь? Все охотхозяйства раздали в частные руки. Частник, грубо говоря, получает от государства лицензию на добычу особи за 2 тысячи, а продает уже за 25–30 тысяч. Поэтому охота и упала», — заявил Антон Иванов.

Из доклада Минприроды следует, что в 2024 году общедоступными были 52,8% угодий в России. При этом картина от региона к региону сильно отличается. При этом картина от региона к региону сильно отличается, в том числе в субъектах, где, по данным аппарата Патрушева, медведи чаще всего нападали на людей. 

В Приморском крае общедоступны лишь 7,84% угодий (по данным на первую половину 2026-го), в Красноярском — 58% (данные за 2024 год), в Иркутской области — 32% (Daily Storm нашел данные только за 2019 год, и они могли устареть). 

Получается, что медведи выходят к людям и там, где почти все угодья частные, и там, где больше половины открыты для охотников. Поэтому однозначно сказать, виноваты ли частники в «нашествии» медведей, все же нельзя.

Медведь, которого никто не боится

«Давление людей на медведя сильно снизилось, и боязнь человека у животного испарилась. Самка воспитывает детеныша, он перенимает ее поведение. Если взрослый медведь не боится человека, не будет бояться и детеныш. На дорогах люди кидают ему конфетки, и медведь связывает человека с пищей. Если он не дает животному еду, медведь сам делает из него пищу», — заявил Кирьянов.

Как писал Daily Storm, в 2026 году после нападений медведей погибли как минимум 22 человека, а выходы зверей к поселкам и в города зафиксировали в 41 регионе. Звери идут к людям от голода, пытаясь набрать жир перед спячкой. В Архангельске животное даже разрыло свежие могилы, и на кладбище пришлось поставить фотоловушки. По словам местных жителей, такого не случалось лет двадцать. Почему зверей стало так много, эксперты объяснили по-разному.

«Есть цикличность у любого биологического вида. Численность поднимается, опускается. Мы сейчас видим, что у медведя явный подъем. Изменить это не в наших силах. Если не применять каких-то экзотических способов сдерживания популяции, то охотой, я думаю, сильно не повлиять», — предположил Куликов.

Регионы тем временем начали платить за убитых медведей, о чем ранее писал Daily Storm. Больше всех дает Башкирия — 50 тысяч рублей. В Красноярском крае платят 36,5 тысячи, и к концу сентября за деньгами пришли 128 охотников. В Бурятии и Забайкалье выплата составляет 15 тысяч.

Охотники считают, что этого мало. Росохотрыболовсоюз предложил платить не меньше 35 тысяч рублей, сообщал ТАСС. Федеральное правительство тоже готовит меры. Как написано на сайте кабмина, власти выделят регионам деньги на регулирование численности медведей и рассмотрят, не исключить ли бурого медведя из списка лимитируемых видов.

«Как было в Советском Союзе и в более поздние периоды: выходит медведь к человеку, на мусорку, в населенный пункт — происходит стопроцентная его ликвидация. Это потенциальная опасность для граждан России и гостей страны. А сейчас вокруг этого медведя танцы с бубнами: его выгоняют, вытесняют. Жизнь человека превыше всего, и зеленые повестки должны уйти в сторону», — заявил Кирьянов.

Помощник егеря из Бурятии усомнился, что выплаты помогут. Даже 50 тысяч за голову, по его мнению, популяцию не сократят. Регулировать ее попросту некому. Раньше в государственных охотхозяйствах работали штатные охотники — они получали зарплату, им шел трудовой стаж. Теперь остались одни любители. Выход Иванов предложил простой: вернуть леса государству и снова создать казенные хозяйства.

«С мерами немного запоздали. Скоро середина осени, медведи будут впадать в зимнюю спячку. Осталось пару недель, может быть, месяц. Сам по себе этот вопрос просто рассосется. Весь информационный шум по естественным причинам исчезнет. Хотя история (с охотниками из других стран для решения проблемы), конечно, была бы красивая», — заключил Куликов.