«Мертвый разве может подняться и дать сдачи?»: Вдова генерала Рохлина призвала наказать семью Ельцина, а также Чубайса и Авена

Выступавший против Бориса Ельцина депутат и генерал-лейтенант Лев Рохлин был застрелен в 1998 году на подмосковной даче. Суд признал виновной в убийстве его супругу Тамару и отправил ее за решетку. Спустя почти 30 лет после тех громких событий Daily Storm пообщался с 77-летней вдовой Рохлина. Женщина поделилась воспоминаниями о муже, каким он запомнился военным и политиком. Она поведала, как сейчас живет семейство Рохлиных: сын-инвалид и дочь, которую СМИ обвиняли в наркомании. Вдова генерала переживает, что в прессе до сих пор поливают грязью доброе имя ее мужа, который уже не может никому ответить.

Лев Рохлин — генерал-лейтенант, депутат Госдумы и один из самых заметных военных и политиков 1990-х. Он резко критиковал Бориса Ельцина и курс власти, а после его убийства в 1998 году вокруг дела возникли разные версии — от бытовой ссоры до политического убийства. По официальной версии следствия и суда, главной обвиняемой стала его жена Тамара Рохлина. Она сначала призналась в убийстве, потом отказалась от показаний. В итоге Тамара была приговорена сначала к 8 годам, затем к 4 годам условно, позже ее приговор пересматривали. В 2001 году она вышла на свободу.

Рохлины после трагедии и тюрьмы

Я инвалид второй группы, у меня был микроинсульт. Сын — инвалид первой группы, после менингоэнцефалита с младенчества. Мы всю жизнь по больницам и за лекарствами. Имею право сказать, что нет такой семьи, которая бы такое пережила. Но никто у нас не спился, не стал наркоманом, все живут на свои небольшие заработанные деньги. Говорят, деньги еще не все. Нет, без денег не проживешь.

Живем, как все люди живут у нас в государстве. Пользуюсь услугами соцработника. Про всю нашу красивую жизнь можно смотреть по телевизионным программам. Это прям коммунизм, о котором мы мечтали (смеется). Справляемся, как все нормальные люди. Не скажу, что я выцерковленная, но, наверно, есть бог, раз мы выжили. Пятака медного мы не просили, а нам и не подали.

Человек может выжить в любой обстановке, если не пьет и не наркоман. Это такое существо, что может выжить в любой обстановке. И мы выжили. Обошлись без всякой помощи. Никто о нас не вспомнил. Если кто и слышал, то только гадости по ящику. У нас нет ни дворцов, ничего. Ничего от солдат не имели, с которых имеют многие военачальники.

Живем в Москве. Я люблю смотреть телевизор, люблю канал «Культура». Читать не могу много, зрение падать стало. Купили мне электронную книгу, а я люблю листать страницы. Игорь об отце все смотрит, вспоминает.

Благодаря дочери Лене, которую в СМИ наркоманкой называют, я и живу. Горжусь Леночкой, что она выжила и выстояла. Без ее передачек я бы загнулась в тюрьме. На ней все держалось. У меня две внучки, старшей Лизоньке 34 года, младшей Алисоньке 23. Взрослые, образованные девушки, знают иностранные языки.

Старшая окончила Пражский университет, сама поступила на бесплатное место для россиян. Могла бы и во Франции, но там очень дорого. Выплат от государства не хватает на прожиточный минимум, поэтому выбрала Чехию. По-английски говорит почти без акцента. У нее есть вид на жительство, работала там. Но когда в 2022-м началось, сюда приехала. Живет в Москве с моей дочкой Леночкой. Ею гордятся современные журналы, как Vogue. Всем бы таких дочерей и внучек, как у меня. Одаренные, получили все за счет своего труда.

Воспоминания о муже: Лев Яковлевич как солдат и человек

Знаю, что такого военнослужащего, как мой муж, нет и долго не будет. Есть много честных добросовестных офицеров, но вот такого нет. В Чечне повел в атаку молодых и необстрелянных, когда не было бронежилетов. Никто не встает, надо кому-то первому было подняться. Офицеры рассказывали, что муж встал и пошел. И мальчики пошли за ним. Это правда.

Правильно, что Владимир Владимирович обратил внимание на армию. Вовремя, но надо было еще раньше.

Прошло почти 30 лет. О муже все написано. Есть люди, которые знают. Андрей Антипов, который о нем первую книгу написал, был помощником Льва Яковлевича. Все, кто писал, в книгах говорили больше о себе и немножко о Льве Яковлевиче. А Андрей очень порядочный журналист, он присутствовал в Чечне и очень грамотно все описал. Больше такого никто не сделал. Не приукрашивал и ничего не убавил. По телефону с ним иногда общаемся.

Когда Сергея Степашина (бывшего председателя Правительства) сняли с должности, Лев Яковлевич к нему приезжал. У него еще не было особняка, был деревянный домик. Лева зашел, побыл там в самый тяжелый момент, когда у того «телефон молчал». Но Степашин в итоге везде выжил, на всю власть работал. В МВД был, в ФСБ был. Питерский ультралиберал. Он же во втором или третьем поколении политработник! С такой легкостью продал власть, которая дала образование его отцу, деду, ему.

Быть женой офицера и видеть ужасы войны

Я еще при Льве Яковлевиче занималась больными детьми. Я не афишировала это. Ко мне просто обращались люди. Когда сын Игорь у меня заболел, я почувствовала, что у меня муж — это «Китайская стена». А как жили другие дети? Сами себе рыли могилы. Тогда вообще нечего было есть в интернатах! Это было и при Ельцине кутопалом, иначе я его не называю. Это при нем рыли могилы детям в Подмосковье.

Моя дочка Лена, которую наркоманкой называют, тоже помогала — в детские дома ездила. Но мы никогда не афишировали. Делали как Господь велит: «Сделал дело и забыл». А если этим похваляешься, то тогда лучше и не делай.

Что такое война, никому мне не надо говорить. Груз 200 я не видела, только слышала рассказы. Сейчас все знают, что это, а тогда никто не знал. В Афган приезжала, чтобы можно было с мужем видеться иногда. Сопровождавшие груз офицеры и прапорщики приходили все к нам, когда у них деньги заканчивались. Почти все, прилетая на большую землю, оставались без копейки. Они и рассказывали об этом. Когда была Чечня, там уже и наши знакомые погибали, мы знали эти семьи.

О смерти сообщать по телефону нельзя было, все должны были сами. Когда нас видели с Верочкой, женой Виктора Скопенко, думали, наверное, кто-то погиб. Смерть идет. Так страшно, когда тебя так принимают. Страшнее всего кричали женщины, которые приезжали и не могли поделить гроб – обе одинаково любят. Или зимой было – частный сектор, пришел гроб, прапорщик лежит. Мама положила руку ему на голову и говорит: «Он вспотел!» А он просто оттаивать стал. Я думала тогда, что вообще сознание потеряю.

Жить в окружении слухов и клеветы

Я так много интересного о себе и о своей семье узнаю, что удивляюсь – до чего же люди просто в душе бароны Мюнхгаузены! Не помню даже, по какой программе увидела последний фильм о Льве Яковлевиче, случайно включила. Мамочки, это что же там наляпали! Несмотря на то, что прошло столько лет! И там даже есть люди, которых я раньше уважала. Неужели им деньги заплатили? Но у этих людей все есть. Власть о нас уже забыла. Кому же надо так выслужиться, чтобы так грязью облить Льва Яковлевича?

В фильме сказали, не был ли он шпионом? Это же ужасно! Какой еще шпион?! На кого он мог шпионить? И никакого опровержения. Думала, может кто-нибудь что-нибудь скажет, напишет. Тишина. Их что, посадят что ли или на расстрел повезут?

С Оксаной Балтиной (жена адмирала Балтина и подруга Рохлиной, которая заявляла, что Тамара могла убить мужа – прим. Daily Storm) не общаюсь. Если скажет, что общаемся, то бог ей судья. Мало ли что говорят. На каждый роток не накинешь платок. Я не могу всем нравиться, я не блин масленый. Прожила такую жизнь, что пусть переживают, что я думаю о них, а не они обо мне. Сама стараюсь о людях плохо не говорить.

По всем прошлись, даже по внучкам. Лену мою назвали наркоманкой. А во мне нашли все недостатки всего человеческого. И, оказывается, мы спились и под заборами валяемся. Ханжество и невежество...

Я за словом в карман не полезу. Если бью, то наотмашь. Не тет-а-тет, а прилюдно. А они так не умеют. Мертвый разве может подняться и дать сдачи?

Я никогда не была поклонницей Новодворской. Но когда стали ее поливать грязью в интернете, мне так стало обидно. Я же была медсестра, а у нее мама была медсестрой. Мама старенькая, больше никого у них нет, некому заступиться. Я взяла и вступилась. И сколько на меня полилось потом! Легко поносить человека, который не может дать сдачи.

Пионеры уже не те, а сыновья политбюро больше не отдают долг Родине

Все, что связано с Ельциным когда-нибудь снесут, и памятники его, и этот Ельцин-центр. Я не коммунистка. Терпеть не могу коммунистов. Когда вижу Зюганова, мне становится плохо от его речей. Я была пионеркой, и вот вижу, как Зюганов принимает их на Красной площади. Но это все не сходится. Сейчас даже слово «рабочий» уже вышло из лексикона. У нас нет рабочих. Какие сейчас пионеры могут быть в олигархическом государстве?

Возродили они пионерию... Что они могут возродить?! Где равенство и братство? Я из рабочей семьи, мы никогда в советское время не голодали. Родители работали, все было. А сейчас какое неравенство! Пенсия в Москве дай бог здоровья тем, кто придумал платить на 10 тысяч больше. А в области же не так. Но цены-то везде одинаковые.

Если Ломоносов мог прийти и стать Ломоносовым, то сейчас ты хоть с Северного полюса приди – никуда не придешь и никем не станешь. У нас все коммерческое. Поэтому у нас все склады и поразбивали. И с бензином что творится! Потому что олигархи-собственники не заинтересованы ни в чем. Часть им восполнит государство. А если бы по карману стукнуло владельцам, то было бы совсем по-другому.

Олигархи все за границей, детей своих попрятали. Все сыновья политбюро у Сталина в Великую Отечественную войну служили. У олигархов нет сыновей? Все патриоты, но сыновья-то не идут туда! Это правильно? Или делайте всеобщую мобилизацию.

Как телевизор посмотрю, думаю прям все хорошо в нашей стране российской. Но ребята же там гибнут. Уже дольше Великой Отечественной идет...

Знаю женщину-волонтера. Она стригла ребят с инвалидностью бесплатно, видела их и потом у самой руки-ноги тряслись. Почему все это скрывается? Надо, чтобы все знали правду! Для кого война, а для кого мать родна. Кто-то должен за двести деревянных идти в штурмовики. Это большие деньги? Для тех, у кого работы нет, это деньги, но цены все выше и выше. У меня тоже один родственник воевать пошел. Работы нет, и сам пошел. Восемь месяцев уже там. Дай бог, чтобы остался жив. Все мы молимся за него.

Нечестно как-то с иностранными агентами. Почему иностранные агенты — это артисты и футболисты. А Чубайс чего не иноагент? А Фридман и Авен? А дети Бориса Ельцина? Кто помельче — те агенты. Имущества их надо лишить, гражданства. А кем человек будет без гражданства, куда поедет?...