Отец погибшего хоккеиста «Локомотива»: После трагедии глушил водку, но «завязал» и высадил на могиле живые цветы

7 сентября 2011 года — черный день в истории российского спорта: в авиакатастрофе под Ярославлем тогда погибли основной состав и тренерский штаб хоккейного «Локомотива». Из 45 человек выжил только один — бортинженер Александр Сизов. После трагедии Ярославль на пару дней как будто погрузился в тишину, вспоминают местные жители. А в день прощания с игроками был ливень. Плакало и небо... Родные погибших ребят не могут сдержать слез и сейчас, спустя 15 лет после трагедии, признается в интервью Daily Storm Натфулла Калимулин, отец хоккеиста Марата Калимулина. Его сыну, игроку сборной России, было всего 23...

— Вы помните день 7 сентября 2011 года как будто это было вчера?

— Конечно. Я пришел с работы, шел хоккей. Играли «Атлант» с «Салаватом Юлаевым». Смотрел матч по телевизору, а на следующий день собирался на рыбалку с ночевкой. Но хотелось и матч «Локомотива» с «Динамо» (Минск) посмотреть, ведь там сын играть должен. Мобильный телефон был в спальне, и я не слышал кучу пропущенных звонков. А потом какая-то девочка на домашний позвонила и спросила, в курсе ли я, что произошла авиакатастрофа. Я включил Первый канал и понял, что все...

— Как вы первое время справлялись с горем?

— Первое время сидел и глушил водку. Чуть не спился. Невозможно даже было это все принять, отказывался верить, что никогда больше не увижу и не обниму сына. Я в Тольятти на заводе, где «Лады» собирают, работал. Мне на работе даже прощали, когда приходил в пьяном виде. Понимали, насколько на душе невыносимо больно. Потом меня как-то мастер отвел в кабинет и сказал: «Слушай, у меня дочка тоже погибла — в аварии. Внучка одна осталась. Я целый месяц пил-пил, не знал, куда себя деть. Напьешься — вроде полегчает, а на следующий день и похмелье, и на душе еще хуже становится. Так что давай, прекращай с алкоголем». Я послушал коллегу и «завязал».

— Ваш Марат, конечно, был очень перспективным игроком, он уже стучался в двери первой команды России.

— Сын — воспитанник тольяттинского хоккея. Начинал он в «Ладе», потом в 2010-м его в Ярославль на повышение пригласили. Он же и в сборной на молодежном чемпионате мира в 2008-м бронзовые медали выиграл. Он также победитель этапа Еврочелленджа в составе второй сборной России. Марата в «Локомотиве» наигрывали в паре защитников с Русланом Салеем — этот белорус был очень опытный, он много лет выступал в НХЛ. Тренер защитников был доволен их связкой с Маратом, говорил, что это прекрасная пара. Я тоже очень обрадовался, подумав, что Руслан пример сыну подаст, подскажет, как и что надо делать.

— Как сейчас у вас жизнь складывается?

— Я уже давно на пенсии, не работаю. Жену тоже поддерживал после трагедии как мог. Страдали оба. Супруга в религию ударилась. До сих пор она полностью там. У жены племянницу убили, и у нее дочка осталась. Шесть лет ей было. Так мы ее взяли к себе на воспитание. Вырастили. Сейчас в Казани в университете учится. 19 лет ей уже. Она нам как родная дочь.

— На кладбище к сыну часто заезжаете?

— Ну конечно. Я там цветы живые сажаю. Их же надо поливать. Или на рыбалку когда еду — заезжаю на кладбище, или с рыбалки. Раз в три-четыре дня посещаю могилу. Сегодня уже там был. Друзья Марата тоже приезжали, цветы возложили.

— А сам ХК «Локомотив» вам как-то помогает, не забывает руководство ярославской команды родственников погибших игроков?

— Внимание к нам есть. В клубе каждый год звонят, приглашают. Десять лет подряд подарки на Новый год дарили. В «Локомотиве» просто прекрасно к нам относятся. Все, что могли, — они сделали. Я им благодарен за то, что не забывают.

— Часть родственников погибших добивались компенсаций. В 2015 году Басманный суд Москвы обязал страховую компанию по делу об авиакатастрофе выплатить потерпевшим по 26 тысяч рублей, хотя сторона защиты требовала взыскать порядка десяти миллионов. Вы с женой тоже добивались какой-то компенсации?

— Нет. Там же официальная версия причин трагедии — ошибка пилотов. Нам говорили, что мы можем подать в суд на руководство авиакомпании, чтобы она выплатила моральный ущерб. Но мы знали, что летчики не виноваты. А настоящих виновников так и не нашли. Команда вообще должна была играть в Ярославле, никуда не лететь. Но тогда в город приезжали большие «шишки» (Ярославль готовился к международному политическому форуму, — прим. Daily Storm), и команду отправили на выезд. Очень обидно, что мертвых летчиков сделали виновными. Нам уже может через лет сто скажут правду, был самолет исправным или нет. Сизов [выживший бортмеханик] через год после катастрофы приезжал в Ярославль. Мы просили: «Скажи, что мальчишки кричали в последние секунды, когда понимали, что уже все?» А Сизов говорит: «Я ничего не помню». Видимо, ему рот закрыли... Он же бортинженер и должен все знать! Жалко, что Галимов не выжил [хоккеист самостоятельно выбрался из горящего самолета, но утром 12 сентября умер в реанимации, — прим. Daily Storm], он бы все рассказал... А компенсации эти... Деньги не вернут нам детей!

— Как сохраняется светлая память о вашем сыне в родном Тольятти?

— В селе Ягодное Ставропольского района Самарской области ранее были открыты музей и спортивный комплекс имени Марата Калимулина. Стадион, посвященный памяти сына, — настоящий подарок не только жителям Ягодного, но и всем тольяттинцам! Если «Локомотив» приезжает играть против «Лады», болельщики постоянно к нам приходят. Вожу их на могилку... Память о наших мальчишках никогда не умрет!

По версии следствия, экипаж самолета Як-42, на котором «Локомотив» должен был лететь в Минск, допустили с грубейшими нарушениями. Бывший заместитель гендиректора авиакомпании «Як Сервис» Вадим Тимофеев был признан виновным по части 3 статьи 263 УК РФ (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, повлекшее по неосторожности смерть двух и более лиц) за то, что незаконно допустил экипаж к полету без должной переподготовки. Менеджер получил пять лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Но Тимофеев был освобожден от наказания прямо в зале суда и со снятием судимости в связи с амнистией, приуроченной к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне. Реального срока он не отбывал.