По информации Daily Storm, 1 октября состоится заседание суда, на котором рассмотрят требование прокуратуры пересмотреть решение о прекращении уголовного преследования поэта Кирилла Яковлева, известного под именем Гликерий Улунов. Яковлев собирался продолжить учебу в Великобритании по гранту фонда The Hill Foundation, финансируемого фондом Ходорковского**, но вместо Даремского университета оказался в петербургском СИЗО.
Для тех кто не следил за ситуацией: Яковлев — выпускник Европейского университета в Санкт-Петербурге. В последние годы ЕУСПб неоднократно оказывался в центре внимания надзорных и правоохранительных органов. В сентябре 2026 года издание Life.ru даже назвало университет «рассадником русофобии», рассказывая о бывших и действующих сотрудниках вуза, попавших под уголовное преследование или включенных в реестр иноагентов. В августе суд отправил в СИЗО бывшего преподавателя ЕУСПб Игоря Зайцева, обвиняемого в финансировании экстремистской деятельности, а месяцем ранее уголовное дело было возбуждено против бывшего доцента Михаила Турченко, который находится за пределами России.
«Пять тыщ идей» на 15 лет
Поэту грозило до 15 лет лишения свободы из-за произведения «Пять тыщ идей для деструктивного дейта», написанного вместе с Софьей Сурковой. По версии следствия, под видом литературного проекта в нем распространялись описания опасного поведения, включая действия, связанные с причинением себе тяжкого вреда. Причем проект, как следует из материалов дела, продвигался в том числе среди молодежной аудитории. Сами авторы впоследствии настаивали, что речь шла лишь о пародии на популярные интернет-подборки с идеями для свиданий. Теперь прокуратура как раз пытается добиться пересмотра этого решения. И спор идет уже не столько о том, насколько провокационной может быть современная поэзия, сколько о том, где проходит граница между эпатажем и контентом, который следствие считает способным представлять реальную опасность для аудитории.
Чуть позже Яковлев рассказывал журналистам, что по его делу ему назначили сразу четыре экспертизы — лингвистическую, психологическую, судебно-медицинскую и психиатрическую, причем ради последней он примерно месяц провел в специализированной клинике.
От синих волос до габапентина
Если после всей этой истории вы уже представили себе молодого Пушкина, которого силовики просто не поняли и не оценили, картина, судя по открытой информации, была несколько иной. Парень вел подчеркнуто неформальный образ жизни: носил длинные синие волосы, выглядел весьма худощавым и в целом явно не стремился вписываться в привычные социальные рамки. В соцсетях Яковлева также прослеживаются контакты с представителями ЛГБТ***-сообщества и активистами, уехавшими из России после 2022 года. В частности, он дружил с Лерой Бабицкой и Ариэль Файнерман. Причем внешностью дело не ограничивалось. В материалах дела отдельно упоминались проблемы с алкоголем и прием антидепрессантов. Там же эти обстоятельства рассматривались в контексте его образа жизни, взглядов и контента, который он создавал.
И контент этот был далеко не условными «стихами о любви». Вокруг Яковлева сложился вполне специфический творческий мир с интересом к теме психоактивных веществ, некорректного употребления лекарственных препаратов, саморазрушительного поведения и предельно провокационных литературных экспериментов. Поэтому представлять эту историю исключительно как конфликт талантливого поэта с людьми, которые «не поняли шутку», было бы как минимум сильным упрощением.
Кстати, в магистратуре Европейского университета Яковлев занимался темой использования габапентина не по назначению. Это противосудорожный препарат, который применяется в том числе при лечении эпилепсии. А еще по данным Новой Литературной карты России он планировал защищать диссертацию на тему «Социальные факторы некорректного потребления фармакологических препаратов пациентами, получающими психиатрическую помощь в России».
В 2021 году Яковлева выдвигали на международную премию Аркадия Драгомощенко для молодых поэтов России, Украины и Беларуси. Среди людей, связанных с проектом, — бывший декан факультета политических наук Европейского университета А. Магун и поэтесса Г. Рымбу. После начала СВО премия приостановила свою работу, объяснив это несогласием с происходящим.
А в марте 2024 года Кирилл Яковлев действительно оказался среди 17 магистрантов Европейского университета, выигравших стипендиальный конкурс фонда Потанина. Осенью 2025 года проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал»* включил Яковлева в список лиц, которых организация считает подвергающимися уголовному преследованию по политическим мотивам.
Когда защита просит не писать
Парадоксально, но одновременно с ростом публичной поддержки близкие Яковлева пытались добиться совершенно обратного, чтобы его имя как можно реже появлялось в СМИ. Его супруга рассказывала журналистам, что снижение публичности было продуманной тактикой. Поддержка Яковлева, судя по его открытым соцсетям, не ограничивалась академической средой. В публикациях аккаунта Гликерия Улунова встречаются сборы средств на юридическую помощь другим фигурантам уголовных дел, в частности жену акциониста Крисевича* Елену Моргунову и анархиста Азата Мифтахова.
Отдельно в соцсетях группы поддержки раскрывались расходы на защиту самого Яковлева и других фигурантов дела вокруг журнала «Флаги». По опубликованным данным, за девять месяцев на адвокатов, специалистов, аренду квартиры для домашнего ареста, поездки защитников, передачи в СИЗО и другие расходы было потрачено около 1,3 млн рублей. Около 500 тысяч рублей, по отчету группы поддержки, действительно поступили в виде частных пожертвований в пользу Улунова и практически полностью ушли на оплату его адвоката и специалистов. Другую заметную часть дали крупные частные и институциональные жертвователи, чьи имена организаторы решили не раскрывать.
Вместо Дарема — СИЗО
Еще одной заметной деталью биографии стала Великобритания. Republic* писал, что незадолго до задержания Улунов поступил в Даремский университет и получил грантовую поддержку Hill Foundation.
У Даремского университета действительно существовала программа от фонда Ходорковского* для российских студентов. Опубликованные университетом условия за 2025 год предусматривали оплату обучения и визовых расходов, а для последипломных программ — еще и 20 780 фунтов в год на проживание, а это примерно 2,3 миллиона рублей по нынешнему курсу.
Правда, как мы помним, вместо Дарема осенью 2025 года он оказался в СИЗО. И казалось, что суду рано или поздно придется ответить на главный вопрос всей этой истории: где заканчивается литературный стеб, пусть даже предельно провокационный, и начинается уголовно наказуемое побуждение к самоубийству. Но такого ответа суд в итоге не дал.
Защита пошла по другому пути и воспользовалась примечанием к статье 110.2 УК РФ. Оно позволяет освободить человека от уголовной ответственности при определенных условиях: если он добровольно прекратил соответствующую деятельность, активно способствовал раскрытию или пресечению перечисленных в законе преступлений и в его действиях нет иного состава преступления.
Адвокаты Яковлева ссылались именно на это: на прекращение вменяемой деятельности, явку с повинной и помощь следствию в отношении других людей. Прокурор возражал, однако 5 июня суд ходатайство защиты удовлетворил.
Яковлеву не вынесли обвинительного приговора, однако не было и оправдательного решения, в котором суд рассмотрел бы обвинение по существу и признал его несостоятельным.
Вопрос, на который суд так и не ответил
После выхода из СИЗО сам Яковлев покинул Россию. В итоге вопрос, из-за которого дело вообще появилось, так и остался без судебной оценки по существу. Суд не установил, являлись ли публикации лишь эпатажной литературной игрой или действительно содержали побуждение к опасному и суицидальному поведению. Яковлева освободили от уголовной ответственности по другому предусмотренному законом основанию, поэтому оправдательного решения относительно содержания его текстов не было.
Теперь прокуратура как раз пытается добиться пересмотра этого решения. И спор идет уже не столько о том, насколько провокационной может быть современная поэзия, сколько о том, где проходит граница между эпатажем и контентом, который следствие считает способным представлять реальную опасность для аудитории.
