«Времена разнузданной поэзии»: Александр Серов рассказал, чем может обернуться уход Николая Добронравова

Народный артист РФ Александр Серов поделился своими переживаниями по поводу трагического ухода поэта-песенника Николая Добронравова. По мнению исполнителя, 16 сентября мы потеряли не только его — мы потеряли целую эпоху. Время, когда все было искренним и настоящим. А стихи заставляли задумываться: как ты живешь, человек? И что ты после себя оставишь? «Это та самая высокая поэзия, — говорит Серов, — которой нам всем сейчас так не хватает!»

Стихи Николая Добронравова созвучны любому времени. Он одинаково хорошо писал и про войну, и про друзей, и про одиночество. Но, пожалуй, самую большую популярность ему принесли произведения, созданные в тандеме с его женой, композитором Александрой Пахмутовой.

«Оглянись, незнакомый прохожий», «Главное, ребята, сердцем не стареть», «И вновь продолжается бой» — сколько замечательных композиций вышло из-под их пера и клавиш за более чем 60 лет брака!

Была среди них и песня «Во имя жизни», которую в середине 80-х исполнил лауреат Всесоюзного конкурса Александр Серов...

— Александр Николаевич, здравствуйте! Вы, конечно, слышали новость, что не стало Николая Добронравова. Насколько велика эта потеря не только для его семьи, но и для всех нас?

— Это действительно потеря, потому что Добронравов — один из лучших поэтов своего времени. Необыкновенно талантливый, высоконравственный, преданный своей Родине человек. Чьи стихи поднимали дух и помогали преодолевать любые трудности.

Человек, который оставил колоссальный след. И вместе с которым ушла эпоха настоящего, глубокого и ценного! Чем мы все так дорожили. 

А сейчас мы живем во время демократии и разнузданной поэзии...

Ведь поэзия у нас в основном никакая! Процентов тридцать достойных авторов. Все остальное — белиберда. К сожалению, сам формат времени окунул общество вот в такое состояние. Бездушное, антидуховное и безнравственное.

— А каким он был в общении? Ведь вы знали его близко.

— Николай Николаевич был искренний, глубокий, мыслящий человек. И при этом необыкновенно позитивный.

Он всегда улыбался. Всегда был доброжелателен. Причем со всеми. За все 35 лет нашего знакомства (хотя какие 35 — больше) я ни разу не видел его с недовольной миной.

С кем бы он ни общался, его лицо всегда сияло. Вот в чем была его ценность! А это дорогого стоит.

— Вы помните тот момент, когда впервые увидели текст песни «Во имя жизни»? Сразу поняли, что она «ваша»?

— Дело в том, что до меня ее уже исполняли. Эту песню пел башкирский певец Радик Гареев. Мы с ним даже были знакомы — хороший артист!

Но он делал это немножко в другой трактовке. В академической. А я ее «эстрадировал». Александра Николаевна сказала, что это тоже очень интересно, и мое выступление начали включать в патриотические концерты.

Что касается самой поэзии, то она не просто высокая. Она высочайшая! «Во имя жизни мы смерть встречали, / во имя жизни друзей теряли, / во имя жизни — навеки вместе бесстрашье правды и слово чести».

А еще я очень люблю фрагмент, где вспоминается сонет Шекспира. И пускай сам сонет там не звучит, это очень сильно!

То есть — что говорить?! Такое мог написать только по-настоящему эрудированный и образованный человек. Один из лучших поэтов Советского Союза.

— Вспоминая Николая Добронравова, все сразу говорят про его ну какую-то просто неземную любовь с Александрой Николаевной. А вы можете сказать, что такая любовь дается лишь раз в 100 лет?  

– Да, это было потрясающе. Просто потрясающе! Столько лет вместе. Рука об руку. Полное взаимопонимание!

У меня даже нет слов, чтобы это передать... Потому что всякий раз, когда мы встречались, я видел перед собой абсолютно счастливых и влюбленных людей.

Вот поэтому Николай Николаевич и прожил такую достойную и большую жизнь. Они показали всем нам, как можно пройти долгий-долгий, очень радостный и при этом значимый для общества путь. Дай Бог Александре Николаевне сил пережить этот тяжелейший удар!

— Пойдете на похороны?

— К сожалению, нет. У меня не получится. Но я обязательно схожу в церковь и поставлю свечку за упокой!