Брюссель попал в свою ловушку. Фридман и Усманов могут запустить волну выхода россиян из-под санкций

Евросоюз может снять санкции с Михаила Фридмана и Алишера Усманова, чтобы не потерять весь список почти из 3 тысяч человек, компаний и организаций. В него входят в том числе Владимир Путин и Сергей Лавров. Если Брюссель уступит двум миллиардерам, остальные получат понятный пример: отмены ограничений можно добиваться через суды или поддержку хотя бы одной страны ЕС. Фридман ранее уже отменил прежние санкционные решения и потребовал от Люксембурга 16 млрд долларов — почти годовой бюджет Санкт-Петербурга. Усманов проиграл два суда, но за него вступились Франция и Словакия. Теперь Брюсселю приходится выбирать: убрать из списка две фамилии или рискнуть всеми остальными санкциями.

Главную уязвимость Евросоюз создал себе сам. Персональные санкции должны продлеваться единогласно. Все 27 государств обязаны сказать «да». Даже одной страны достаточно, чтобы остановить решение для всех остальных. В этом случае стран оказалось несколько. Словакия и Франция требуют убрать из санкционного списка Усманова, Люксембург — Фридмана. Латвия уперлась и экстренно собирает правительство. А у Брюсселя тем временем тикают часы. Если до полуночи страны не договорятся, под угрозой окажутся санкции против всего списка, включая российского президента и российского главы МИДа. Что уж очень не хотят в «демократичной» Европе. И теперь ЕС приходится решать, что ему дороже: принципиально не уступать в вопросе двух миллиардеров или сохранить ограничения против остальных.

Фридман выиграл, но санкции остались

Михаил Фридман, сооснователь «Альфа-Банка», попал под санкции ЕС в феврале 2022 года. Брюссель объяснил это его близостью к российской власти и предполагаемой поддержкой действий России на Украине. Но в апреле 2024 года суд отменил первоначальные санкционные решения: выяснилось, что одного знакомства с Владимиром Путиным для введения ограничений недостаточно. Доказать, что Фридман поддерживал российскую политику или финансировал причастных к ней чиновников, Совет ЕС так и не смог.

Правда, избавиться от санкций бизнесмену не удалось. Пока шли разбирательства, ЕС обновил основания для ограничений. В итоге Фридман выиграл суд, но остался в санкционном списке.

Латвию даже такая победа бизнесмена не устроила. Рига подала апелляцию, настаивая, что судьи не оценили доказательства в совокупности.

Но и здесь Брюссель пока не получил желаемого результата. В октябре 2025 года генеральный адвокат Суда ЕС предложил отклонить апелляцию Латвии. Его позиция: для санкций нужны конкретные доказательства, а не просто связи с российской властью или отказ публично от нее дистанцироваться. Конечно, это не является окончательным решением суда, но заметно укрепляет позицию Фридмана.

Одновременно бизнесмен открыл против Люксембурга второй юридический фронт.

В августе 2024 года он начал инвестиционный арбитраж, потребовав от государства около 16 млрд долларов (около 1,35 трлн рублей) за последствия замораживания активов. Сумма сопоставима с годовыми доходами бюджета Санкт-Петербурга и почти с половиной годового бюджета самого Люксембурга.

Пока дело остается незавершенным. Но даже сам иск уже создает давление, причем момент для Люксембурга выбран болезненный. Еще в 2024 году бюджет страны был профицитным, а в 2025-м ушел в дефицит. Еврокомиссия ожидает, что государственный долг продолжит расти и достигнет 29,2% ВВП в 2026 году и 30,2% — в 2027-м.

Люксембург отнюдь не банкрот: его долг по-прежнему остается одним из самых низких в еврозоне. Однако требование Фридмана примерно в девять раз превышает запланированный дефицит центрального бюджета страны и составляет более 40% всех его годовых расходов. Поэтому отмахнуться от дела как от обычного иска Люксембург уже не может, даже несмотря на то, что компенсация пока не присуждена.

По данным европейских дипломатов, Люксембург решил добиваться исключения Фридмана после того, как Франция потребовала снять санкции с Усманова.

Усманов дважды проиграл Брюсселю

С Алишером Усмановым, которому принадлежат «МегаФон» и «Металлоинвест», ситуация ровно противоположная.

В феврале 2024 года Суд общей юрисдикции ЕС отклонил его первый иск. В сентябре 2025-го бизнесмен проиграл второе разбирательство. Суд признал, что Совет ЕС представил достаточно конкретную и согласованную совокупность доказательств. Усманова сочли ведущим предпринимателем, связанным с российскими отраслями, обеспечивающими существенные поступления государству. Доводы о нарушении права собственности, частной жизни и принципа соразмерности также отклонили. Бизнесмена обязали оплатить судебные расходы.

Усманов продолжил оспаривать санкции в суде. Его адвокаты посчитали, что суд неправильно оценил доказательства и ошибочно отнес бизнесмена к категории ведущих предпринимателей. Но пока добиться отмены санкций ему не удалось.

Но, похоже, Усманов нашел другой путь. Если в судах добиться отмены санкций пока не получилось, то почему бы не попробовать решить вопрос через европейскую политику?

На помощь бизнесмену пришла Словакия. Еще в марте Эрдоган лично попросил премьера Словакии Роберта Фицо помочь Усманову избавиться от санкций. Турецкий президент объяснил свою просьбу тем, что бизнесмен много лет поддерживает культурные, гуманитарные и спортивные проекты, укрепляя связи между тюркскими государствами. Причем за Усманова ранее заступались и лидеры Азербайджана, Казахстана, Киргизии и Узбекистана. Фицо разослал письмо Эрдогана европейским коллегам, а Братислава продолжила добиваться исключения бизнесмена из санкционного списка.

К требованию Словакии исключить бизнесмена из санкционного списка неожиданно присоединилась Франция. Официально Париж объясняет свою позицию вопросами национальной безопасности и просьбами международных партнеров. Но у европейских дипломатов есть другая версия: французские власти якобы пытаются таким образом договориться об освобождении своих граждан, находящихся под стражей в Азербайджане. В местных тюрьмах находятся как минимум двое граждан Франции. Это бизнесмен Мартин Райан и директор французской компании Saur Аннас Дерраз. Первый в марте 2026 года получил десять лет заключения по обвинению в шпионаже, а второй был осужден на 12 лет.

Предполагаемая договоренность выглядит так: ЕС исключает Усманова из санкционного списка, а президент Азербайджана Ильхам Алиев помилует французов. Только вот официально Франция наличие такой сделки не подтверждает. А Азербайджан, в свою очередь, отрицает, что оказывал давление на Париж.

Почему Брюсселю все сложнее защищать списки

Европейские санкции принимаются как политическое решение, но в суде их приходится защищать по юридическим правилам.

Формулировка «крупный российский бизнесмен, близкий к власти» может быть убедительной для политического заявления. Но суду нужны ответы на более приземленные вопросы: что конкретно сделал человек, когда это произошло, как его действия соответствуют выбранному критерию и какими материалами это подтверждено.

Именно здесь у Совета ЕС уже возникали проблемы. В марте 2023 года суд отменил санкции против Виолетты Пригожиной, матери Евгения Пригожина. Совет ЕС ссылался на принадлежавшие ей компании, однако сведения оказались устаревшими. После этого фактически оставалось только родство с сыном, а семейной связи для санкций суду оказалось недостаточно. 

В марте 2024 года ограничения отменили в отношении бывшего гонщика «Формулы-1» Никиты Мазепина (сын основателя «Уралхима» Дмитрия Мазепина). Суд решил, что Совет ЕС не доказал сохранявшуюся экономическую связь с его отцом и наличие общих деловых интересов. Одной фамилии для продолжения санкций вновь не хватило.

В сентябре 2026 года частичной победы добилась и певица Полина Гагарина. Суд оставил в силе первоначальное включение певицы, но отменил продления за март и сентябрь 2025 года. Последний зафиксированный Советом ЕС эпизод ее участия в государственном мероприятии относился к марту 2024-го. Этого оказалось недостаточно, чтобы доказать, что такое участие оставалось регулярным и год спустя.

И вот здесь для Брюсселя начинается самое неприятное. Суды постепенно разбирают привычную санкционную логику по винтикам. Российский паспорт — еще не основание. Громкая фамилия и репутация «олигарха» — не доказательство. Близость к власти не означает автоматической поддержки каждого ее решения, родство — общего кошелька, а отказ публично дистанцироваться от Москвы — политической лояльности. Даже старую подборку публикаций нельзя бесконечно перекладывать из одного санкционного досье в другое. Совету ЕС приходится каждый раз заново доказывать, что человек подпадает под ограничения именно сейчас.

Кроме того, каждый новый санкционный акт можно обжаловать отдельно. Даже если Совет ЕС выиграл первый процесс, ему может потребоваться снова доказывать соответствие человека критериям на дату очередного продления.

Означает ли это, что санкционная машина разваливается

Нет. Когда у Совета ЕС есть конкретные и актуальные основания, европейские суды оставляют санкции в силе.

В марте 2026 года Суд ЕС отказал Дмитрию Пумпянскому (бывшему владельцу и председателю совета директоров ТМК), Тиграну Худавердяну (бывшему исполнительному директору «Яндекса»), Виктору Рашникову (владельцу и председателю совета директоров ММК), Дмитрию Мазепину (основателю «Уралхима» и бывшему совладельцу «Уралкалия») и Герману Хану (сооснователю «Альфа-Групп» и LetterOne).

Суд подтвердил: для санкций необязательно доказывать личную поддержку каждого решения российских властей. Достаточно установить объективную связь крупного предпринимателя с отраслью, приносящей государству существенные доходы.

Поэтому Брюссель не проиграет автоматически всем фигурантам. Но чем слабее доказательства и чем старше материалы в досье, тем выше вероятность нового иска. А чем больше у бизнесмена денег, связей и времени, тем выше шанс превратить юридический спор в политическую проблему.

Фридман нашел слабое место санкций в суде. Усманов — в правиле единогласия. Вместе они показали остальным, что европейский список — не бетонная стена. В нем есть двери. Одну открывают дорогие юристы, другую — национальные интересы отдельных стран. И если Брюссель сейчас пропустит через них двух миллиардеров, следом обязательно выстроится очередь.