«По чуть-чуть воруют, и это только начало»

— Печенье кладите. Вдруг, дети будут, — Гульзина указала рукой на один из десятков пакетов, которыми заставлен пол. 

Здесь, в тесной комнатушке на третьем этаже невзрачного здания в начале Селезневской улицы, многолюдно с раннего утра. Три девушки в хиджабах непрерывно разговаривают по телефону — принимают заявки на помощь. Чернявые парни с раскосыми глазами фасуют продукты по пакетам. Их нетерпеливо поторапливает Гуля. Один пакет — один продуктовый набор на одного человека. Один продуктовый набор — один чей-то день без голода. Через час эти продуктовые наборы отправятся получателям — трудовым мигрантам из Средней Азии, которые из-за коронавируса остались без работы, денег, еды и возможности вернуться на родину. 

Гуля энергична и собрана, движения ее отрывисты, речь — как пулеметная очередь. Не человек, а ураган в мусульманском платке. Хоть на часах еще нет и полудня, времени Гуле как обычно не хватает. За день нужно развезти продуктовые наборы многим семьям. Скольким точно — не знает никто. Нуждающихся слишком много и объехать всех за один день все равно невозможно, поэтому и четкого планирования нет.

Гуля, она же Гульзина Маматахунова, руководит благотворительным фондом «Содействие миграции». По ее словам, у каждой организации, помогающей мигранатм, по 10-20 тысяч активных обращений. У «Содействия миграции» — более 20 тысяч и каждый день поступает примерно тысяча новых обращений. Скромный штат фонда не успевает их обрабатывать.

«Беременным женщинам особенно тяжело. Они не выходят на улицу, некоторые падают в обморок от голода. Кушать нечего и давление со стороны хозяев квартир. Они же как живут? Киргизка сняла трехкомнатную квартиру и остальные две комнаты сдает, чтобы себя обеспечить. И она говорит: «Если вы не будете платить, то валите отсюда». Мы пытаемся с этим работать, уговариваем проявить терпение. Если они этих сейчас выгонят, то возьмут других мигрантов, которые точно так же сидят без денег и работы», — рассказывает Гуля. Все время, пока мы разговариваем, ее телефон разрывается от звонков: на сайте организации она указала свой личный номер. 

Сотрудники фонда — мигранты, оставшиеся без работы. Например, продуктовые наборы развозят таксисты. Многим из них Гуля снимает жилье — квартиру или койко-место в хостеле. Пристроить таким образом получилось около сотни человек. 

Основные проблемы мигрантов в период пандемии коронавируса лежат на поверхности: безработица (как следствие — голод и безденежье), невозможность вернуться домой и недоступность медицины. 

«Настроения мигрантов сейчас очень агрессивные. Мы им говорим, что Россия помогает: «Если вы считаете, что Россия виновата, то обращайтесь к своим, пишите жалобы, потому что вы граждане другой страны. А на сегодняшний день вам помогает русский народ, обеспечивает вас продуктами». Молодежь очень агрессивная стала. Хотят выходить на улицу, делать там что-то. Мы их сразу успокаиваем: «Давай я лучше тебе денег переведу, сиди дома. Если ты против России выйдешь, завтра нас будут ненавидеть и народ не поможет нам из-за твоего поведения», — рассуждает Гуля. 

Массовая безработица среди мигрантов уже спровоцировала рост преступности, считает Гульзина. В мигрантской среде ни для кого не секрет, что многие уже промышляют мелкими кражами. 

«Например, уже воруют колеса. Таксисты говорят, что выйдут утром — а у машины колеса нет, зеркала нет. По чуть-чуть воруют, но это же начало только. Если карантин продлится дальше, голодный человек куда пойдет? Продукты воровать. И ты пойдешь, и я пойду. Все пойдут. Это не угроза, это реальный факт. Все понимают, что когда человек голодный, он на все готов. Все же видели, как узбеки избили отца и сына?» 

Спустя сутки после этого разговора с воровством столкнулась и сама Гуля: ночью кто-то разграбил базу фонда, где хранились продуктовые наборы. 

По ее словам, почти все мигранты хотели бы вернуться на родину. Большинство из них готовы купить билеты на самолет или уже сделали это раньше — но вылететь так и не смогли. Россия пока не готова приоткрыть границу, а на Родине власти не ждут «возвращенцев» с распростертыми объятиями. Местные системы здравоохранения не справятся с наплывом десятков тысяч людей, многие из которых наверняка окажутся больны коронавирусом. В итоге эта ноша ложится на российскую медицину. 

Заболевание китайским вирусом — уже давно не редкость среди мигрантов. По словам Гули, ежедневно из трех-четырех квартир ей сообщают о случаях инфицирования. Роспотребнадзор при выявлении у мигрантов симптомов COVID-19 предпочитает закрывать их на карантин, а не передавать врачам для лечения. 

«Некоторых мигрантов забирают в больницу, но большинство нет. Но я связи подключаю, и их забирают сразу. Есть отношение такое у российских врачей, то ли разделяют людей по народности, то ли мест не хватает. Не знаю, не хочу хаять медиков, они большую работу делают. Но очень многим мигрантам сейчас нужна медицинская помощь, которую они не получают. Мигранты не защищены. С ними обращаются, как с мусором. Человек болеет — дайте ему инструкцию, что он должен делать. Расскажите ему, что выздороветь возможно. Одна девушка мне звонила и плакала: «У меня коронавирус, я умру». Почему ей не объяснили, что это можно пережить?»

Подарок

— А вы привезли мне подарок, да? — спрашивает у Гули мальчишка лет пяти, с восторгом поглядывающий на привезенные пакеты. Гуля растроганно улыбается, но подарков в пакете нет — только самое необходимое: молоко, хлеб, макароны, консервы. Ну и печенье, конечно. 

Трехкомнатная квартира в доме неподалеку от Рязанского проспекта. В одной из комнат расположилась Джаркнай с двумя детьми. Вместе с ними — посторонний мужчина, тоже мигрант. За койко-место отдают пять тысяч рублей — за комнату выходит 20 тысяч. Обстановка отсутствует как таковая — тонкие матрасы на полу, тумбочка, маленький телевизор с рябящим изображением, старый шкаф. В соседней комнате условия еще более спартанские — вместо матрасов на полу там стоят двухэтажные койки, которые больше похожи на тюремные нары. 

Джаркнай осталась без работы полтора месяца назад. Деньги закончились почти сразу. Есть приходилось редко и мало. К нашей нашей встрече у Джаркнай оставалось 500 рублей, хозяйка собиралась выгонять ее из квартиры. 

— Недавно позвонили хозяину квартиры, просили подождать с оплатой. Он сказал, что не может. «Мне плевать», — говорит, — рассказывает Джаркнай. Она осторожно подбирает слова и несколько раз просит фотографа не снимать ее лицо. Если хозяин квартиры узнает, что приходили журналисты, Джаркнай с детьми точно выселят на улицу. Помощи просить будет не у кого — практически все знакомые Джаркнай сейчас находятся в таком же, если не хуже, положении, что и она сама. 

Сосед Джаркнай, Улан, приехал из Таджикистана в декабре. В Москве он работал разнорабочим на стройке неподалеку от дома. Накопить денег перед карантином он не успел — почти все заработанное он отправлял семье на родину. А в марте его уволили со стройки. На последние деньги 25 марта он купил билет на родину, но так и не вылетел — границы и авиасообщение закрыли. За билет деньги не вернули. В авиакомпании только пообещали посадить Улана на самолет, когда-нибудь потом, когда закончится карантин.

Что ему делать дальше и как вернуться домой, Улан не понимает, но жизненные невзгоды принимают легко и с юмором. «Не повезло мне. В первый раз решил в Россию приехать и сразу такая ситуация», — рассуждает он с улыбкой. Сейчас Улан пытается найти новую работу — пока безуспешно. 

— А чего он говорит, что зуб болит? Почему врачу не показали? — Гульзина прерывает наш разговор, указывая на сына Джаркнай, который десятью минутами ранее искал «подарки» в гуманитарной помощи.

— Мы позвонили в нашу больницу, но пока она закрыта. У нас же гражданство Киргизии, — отвечала Джаркнай.

— Вы можете завтра на Селезневскую ко мне приехать? У меня есть стоматолог, я все оплачу. Пропуск есть? А то мальчик сейчас ко мне подходит, говорит, что никакой подарок ему не нужен уже, только бы зуб болеть перестал. 

Попрощались.

На улице Гуля рассказывает: содержание одного мигранта в месяц стоит 3000 рублей — это если покупать самые дешевые продукты. Иногда удается снизить сумму до 1600 рублей — если еду закупать оптом и выторговывать самые выгодные условия. Но денег все равно не хватает. 150 тысяч в день уходит только на содержание волонтеров фонда. Многие мусульмане делали щедрые пожертвования в месяц рамадан. Но намного чаще, говорит Гуля, присылают деньги русские. 

«По всей России мне пожертвования делают. Мне, как организатору, приходят имена отправителей. Русские люди очень серьезно подключаются. Смотри: Елена Юрьевна, Ольга Владимировна, Дмитрий Борисович, Шубина. И только единицы мусульмане. Вот, сразу видно: Дина Ахмедовна».

В качестве ответной благодарности Гульзина помогает 50 русским семьям в день — тем, к кому не успевают зайти работники соцзащиты.

Гетто

В микрорайон Опытное поле удается заехать не сразу. Навигатор долго водит нас по дворам одинаковых панельных домов, пока мы не упираемся в шлагбаум, который охраняют двое плохо говорящих по-русски людей. Пустить нас внутрь они согласились только тогда, когда узнали, что мы везем «гуманитарную помощь». Это была правда — багажник был забит продуктами. 

Здесь, с обратной стороны автостанции «Котельники», спрятался десяток двухэтажных бараков, которые по какому-то страшному недоразумению еще не успели снести, а освободившиеся площади усеять новостройками. Все бараки в микрорайоне заселены мигрантами. В утопающих среди зелени дворах между домами бегают веселые чернявые дети. Вывеска на ближайшей закусочной гласит, что здесь продается только халяльная еда. 

Байлыктарым живет в квартире в одном из таких бараков. У нее пятеро детей и ни копейки денег. Муж сидит без работы на стройке с начала карантина. Застать нам его не получилось — в это время он пытался устроиться таксистом. В соседнем доме живет сестра — у нее трое своих детей и она беременна четвертым. Сама Байлыктарым не работает уже давно — сидит дома с детьми, которых рожает каждые два-три года. 

«Бывает, что за день вообще ничего не ели, — рассказывает Байлыктарым, — когда за квартиру платим, денег вообще не остается». 

Эта семья — редкий пример мигрантов, которые не хотят возвращаться на родину. У детей российское гражданство, и Байлыктарым надеется получить помощь от государства. Сейчас это невозможно, поскольку ни у кого из них нет ни прописки, ни временной регистрации. 

Привезенных нами продуктов хватит где-то дня на три или четыре. Если муж так и не устроится на работу, придется снова просить помощи в фонде «Содействие миграции». 

Карантин

Салман из Таджикистана с женой застрял на карантине в печально известном хостеле «Отель Бульвар». 24 апреля его закрыл Роспотребнадзор и с тех пор регулярно продлевает свое решение. 

На родине у Салмана с супругой остались пятеро детей. В Москву на заработки пара приехала чуть больше двух месяцев назад. Салман устроился грузчиком, его жена — посудомойкой. Незадолго до введения карантина семья потратила почти все свои деньги на покупку патентов на работу и оплату жилья. К концу второй недели принудительной самоизоляции деньги у пары закончились.

«Я, хвала Аллаху, ни у кого еды не просил. Только молился и уразу держал. У нас с женой оставались половина батона и вода. Только так и питались», — рассказывает Салман. 

Помимо насущных проблем, мужчину волнует и будущее после карантина. Когда режим самоизоляции закончится, надо будет покупать новый патент на работу. Денег на это нет, как и нет возможности их заработать.

«Если не будет денег, я буду думать в первую очередь о своей семье. У меня пятеро детей. Не двое, и не трое, а пятеро! Пойду убью кого-нибудь, возьму денег у него, чтобы прокормить их всех. Что мне остается делать?» — говорит Салман. Хоть и выглядит он настолько добродушно, что сложно поверить, будто он способен кого-то ударить или убить, почему-то его слова звучат убедительно.

***

Незадолго до прощания Гуля обмолвилась, что ей остро не хватает волонтеров и было бы здорово, если бы ей помогли московские власти и их организация «Мосволонтер». Я написал знакомым оттуда — ответ пришел быстро. «Вообще мимо, но могут попробовать зайти через официальную почту. Но скорее всего нет». 

Помочь благотворительному фонду «Содействие миграции» можно по реквизитам:

БФ "Развитие миграции"

Расчётный счёт: 40703810338000006730

Банк: ПАО СБЕРБАНК

БИК: 044525225

Кор. Cчёт: 30101810400000000225

ОГРН: 1177700004283

ИНН: 7707380832

КПП: 770701001