Фото: © GLOBAL LOOK press/Matthias Oesterle
Ты же девочка!
Машенька и Вовочка хвастают друг перед другом:
В.: А у меня вот такая машинка!
М.: А у меня вот такая куколка!
В.: А у меня…
М.: А у меня…
Вовочка снимает штаны и показывает свое «сокровище». Машенька со слезами бежит домой. Там ее успокаивает мама. При следующей подобной выходке Вовочки Машенька парирует:
— А мама сказала, что когда я вырасту, у меня сто таких будет!
У них не будет. Мнение о том, что женщине здоровья ради нужны определенные манипуляции с организмом, которые невозможны при помощи фаллоимитатора, вызывает смех активисток:
— О, опять мужчины-врачи придумали повод привязать к себе женщину!
Феминизм как таковой не предполагает мужененавистничества. Интерес к мужскому полу не исключает борьбу за права женщин и наоборот. Но есть радикальный феминизм, который чаще проповедуют лесбиянки. Психология бессознательного утверждает, что женская гомосексуальность, в отличие от мужской, не врожденная. Ориентация может меняться в зависимости от социальных и личностных условий.
***
Парты Оли и Паши рядом. Каждый урок математики для нее ад. Паша плюет в нее бумажками, которые больно жалят в уши и щеки. Математичка, уставшая к пятому уроку так, что раздражает даже сама себя, хочет одного: дописать формулу и дать самостоятельную. Оля поворачивается к обидчику и обрушивает на его голову учебник. Он бьет ее в спину кулаком.
— Олечка, успокойся, — в таких случаях говорит, закатывая глаза, биологичка, — он так привлекает твое внимание.
Выходя из школы, Паша продолжает дергать ее за рюкзак. Во дворе шлепает по луже и окатывает ее белые колготки. Аня представляет глаза мамы и вскрикивает:
— Придурок, стирать ты будешь?
На лавочке две бабушки в ожидании внучков оторвались от обсуждения нравов современной молодежи и развлекаются видом погони разъяренной пятиклашки за хохочущим пацаном. Она все же его догоняет, саданув рюкзаком по руке.
Пашка тормозит, смотрит на руку, на Олю и дает сдачи. Уже с серьезными лицами они дерутся рюкзаками, пока на ступеньках не показывается фигура классной.
— Ой, разве так можно, — качают головами престарелые наседки. – Не обращай внимания. Ты же девочка!
С содранными руками и пылающим лицом Оля бредет домой. Сегодня она не забежит в кондитерскую, хотя запах любимых «корзинок» щекочет ноздри полдороги. В голове крутится: если я девочка, значит, должна терпеть?
Ее наконец перевели в другую школу. Там не трогали, но она наблюдала, как время от времени ребята задирали девчонок. Это было как будто шуткой, о которой все договорились.
«Ты же девочка – будь умнее/хитрее/ мудрее…»
«Тыжедевочка» с годами все больше вливалась в роль. Улыбчивая, мягкая, старательная. Убежденная в подкорке: они сильнее, я слабее. Без вариантов.
Казалось бы, обычная ситуация. Оля с подругой идут по пешеходному переходу. Разворачивается машина. Оля играет на укулеле (музыкальный инструмент). Остроумный пассажир автомобиля кричит:
- Вы что, совсем укулели?
Два парня улыбаются удачной шутке.
— Не обращай внимания, — говорит подруга, — он просто идиот. Для них это норма.
Оля поняла, что для нее – нет. В попытках прилечь внимание некоторые особи так и остались на уровне Паши из 5 «А».
Ее ценили как ответственного работника. Однако генеральный начинал вертеться в кожаном кресле и, выпуская порцию мятного благоухания из электронной сигареты, оборачивал в шутку ее вопросы о повышении:
— Вот представь, я тебя подниму. А ты через год дите захочешь – забеременеешь. И прощай, карьера. Только между нами… мне бабы – топ-менеджеры не нужны.
Если бы он посмотрел хорошенько на ее растянутую майку, прическу «как встала, так и пошла», растоптанные ботинки, то смог бы на секунду заглянуть в глубины ее намерений. Оля могла себе позволить выглядеть так эффектно, что при ее появлении генеральный бы падал со своего крутящегося трона. Но ей не было дела до своего «товарного вида» (как будут это называть ее будущие товарки-соратницы). Ее «третья смена» никогда не начнется.
Но генеральный слишком боялся потерять это кожаное кресло, и ему везде мерещились нежеланные младенцы.
Со всех сторон она слышала про семью, детей, родить, быть покорной, без мужа ты никто, это твоя функция, не провоцируй, не гуляй поздно, не одевайся вызывающе, что бы это ни значило…
И когда поступило предложение от конкурентов, не раздумывала. Она уже тогда поглядывала на женщин. А тут начальница оказалась лесбиянкой.
Завязался роман. А через полгода, когда он закончился, Олю уволила бывшая любимая. Сегодня она участница феминистских организаций. Признается, что ходит, в том числе, чтобы знакомиться с женщинами.
— Женщинам вообще мало что нужно, — говорит она. — Патриархальное общество так загнало их в панцири, что они оттуда головы не высовывают. Даже если хотят. Это непробиваемая стена. Наша цель – пробить ее.
Активистки говорят, что феминизм — это не подтирание крови за мужчинами. Это изменение общества так, чтобы крови вообще не было. Не ликвидация последствий насилия, а его предупреждение. И репродуктивное давление, и психологическое насилие, и вербальные домогательства, и финансовая дискриминация, и так далее — вплоть до мелких аспектов.
