Завтра, 12 июня, в храме Всемилостивого Спаса в Митине простятся с писателем Анатолием Трушкиным, который ушел на 79-м году жизни после долгой борьбы с коронавирусной инфекцией. В какой-то момент ему показалось, что он победил, и все радовались, что случилось чудо. Однако это было лишь иллюзией. «Искренний, честный, порядочный», — так вспоминают о нем его друзья и поклонники. А еще необыкновенно скромный: ведь мало кто знает, что многие монологи, которыми сегодня так гордятся российские юмористы, принадлежат именно его перу!
Родился в Челябинске. Работал инженером на секретном заводе, но стал писать. Сотрудничал с Михаилом Евдокимовым, Яном Арлазоровым и Владимиром Винокуром. Вел «Голубые огоньки». Дважды удостоен премии «Золотой теленок» «Литературной газеты». О заслугах Анатолия Алексеевича можно вспоминать очень и очень долго, но ему бы это не понравилось... «Бывает, идешь по улице, все на тебя озираются, улыбаются, — рассказывал он о том, как рождается это фальшивое ощущение звездности. — И так до самого дома! А дома замечаешь, что твой костюм не в порядке…» Может, ну их, эти самые заслуги? Лучше вспомнить, о чем он думал и что чувствовал…
«Странно, что встречные женщины не падают в мои объятия»
«Мы все прекрасно разбираемся в других людях, особенно в их недостатках, и абсолютно не знаем себя. То есть, нам кажется, что знаем, но мы все ошибаемся. И я, как все, считаю, что я — очень хороший человек, справедливый, умный, красивый. И меня удивляет, почему это не бросается в глаза окружающим. Мне странно, что все встречные женщины не падают в обморок, объятые страстью. Странно, что Академия наук не обращается ко мне за консультациями. Странно, что птицы не слетаются приветствовать меня по утрам. И особенно странно, что меня постоянно обвешивают и обсчитывают, как будто сразу не видно, что это большой грех — обманывать такого замечательного человека. Но я думаю, что это все — ненужные подробности. Людям интересно узнать что-нибудь из тайных моих пороков — где, когда, с кем. По-черному ли пьет, вылезает ли из казино? Сколько приводов имеет? Вот что интересно!»
«Живой — и на том спасибо!»
«У нас любят из всего трагедию делать: «Грабят! Насилуют! Убивают!» Легко надо ко всему относиться, с юмором. Я тоже первое время, когда меня трамваем переехало, возмущался все: почему трамвай пустили без водителя?! Потом думаю: жив остался, и на том спасибо. И так почти без последствий — путаться только стал, забываю иногда, про что речь».
«Не умею воровать. Стыдно даже!»
«Чего я не умею? Врать, не моргнув глазом. Моргнув, могу сколько угодно. Пугаться, когда смотрю фильмы ужасов. Мне страшнее, когда слушаю наши последние известия. Я не умею долго огорчаться неудачам… своих соперников. Воровать не умею. Стыдно даже — сейчас вроде бы уже все воруют. Взятки брать не умею. Теоретически представляю — как, а практики никакой нет. Не дают. Я не умею противостоять обаянию своей жены, отдыхать не умею — я устаю на отдыхе и потом весь год отдыхаю на работе. Сидеть в засаде не умею, командовать армией, ловить удачу, смотреть на солнце, торговаться. Не умею настораживаться, когда обещают скорое улучшение в жизни. Я, наоборот, расслабляюсь, а в такие судьбоносные моменты надо собираться в кулак, потому что впереди — опасность. Не умею делать конфеты из ничего, доверять, но проверять, радоваться в одиночку, пить в одиночку, до сих пор не умею отдавать жене все, что заработал».
