«Людей было столько, что Марина Влади не могла дойти до машины, ее оттесняли»: Людмила Поргина рассказала, как хоронили Владимира Высоцкого

Милиция, толпы людей и бескрайнее море цветов. Ровно 45 лет назад, 28 июля 1980 года, в Москве простились с поэтом и певцом Владимиром Высоцким. По воспоминаниям очевидцев, очередь к Театру на Таганке растянулась на километры, народ прорывался сквозь оцепление и бросал букеты. «Это было как в кино, — говорит актриса Людмила Поргина. — Такого я больше не видела!

— Людмила Андреевна, я знаю, что вы там были. А расскажите, что вы помните.

— Ну как же не были! Я с Колечкой (Николаем Караченцовым. — Примеч. Daily Storm) прошла со служебного входа, и там уже стояла целая очередь артистов. Мы надели траурные повязки и встали возле гроба.

— Это в Театре на Таганке?

— Да. После чего я пошла в Володину гримерку и попросила ребят принести мне валокардин. Потому что меня всю трясло.

Они налили мне успокоительного и поставили на его стол, а стакан — вдруг запрыгал! И ребята говорят: «Вы посмотрите, он же с вами разговаривает!»

А уже ночью мне снится сон, что я стою на краю земли на подвесной доске и раскачиваюсь, раскачиваюсь. Я помню, что я хотела прыгнуть, потому что там, в облаках, висел домик. Маленький такой, деревянный. Как в песне «Протопи ты мне баньку по-черному».

И вот эта банька словно висит в воздухе, а Володя в белых брюках и белой майке поет мне что-то под гитару. А потом смотрит на меня и говорит: «Стоять! Тебе еще рано. Ты еще многого не сделала. Подожди, не торопись».

Я хочу туда, я рвусь — а он: «Нет, нет!»

Я просыпаюсь, толкаю Колю. Кричу: «Коля! Коля! Мне приснился Володя!». А он: «Слава тебе, Господи. Значит, у него там все хорошо».

Поэтому, как это мы не были! Мы безумно его любили. Мы дружили, мы бывали у него дома и очень за него переживали. Когда у него кровь шла горлом... Я все это помню! Мы все это перенесли.

— И поддерживали друг друга и в радости, и в горе...

— А его «Гамлет»! Его спектакль. Как он играл и что там было! Это какое-то сумасшествие.

Однажды приходим в театр, а Володя просит зайти к нему в гримерку. Заходим, а он стоит в трусах до колена и рассказывает нам, что перед каждым спектаклем читает стихотворение Пастернака.

Я спрашиваю: «Какое стихотворение?»

«Ну вот сейчас и прочту!»

И вот в этих самых трусах начинает декламировать. Сейчас вспомню... Как же оно начинается?

— «Гул затих. Я вышел на подмостки...»

— «Прислонясь к дверному косяку,

  Я ловлю в далеком отголоске,

  Что случится на моем веку.

  На меня наставлен сумрак ночи

  Тысячью биноклей на оси.

  Если только можно, Aвва Oтче,

  Чашу эту мимо пронеси».

Все безумно любили Володю! И я даже не знаю, как это объяснить. Это какая-то привязанность, понимание, что то, чему он служит, все его стихи, все его песни — это что-то неповторимое и незабываемое. И конечно, его потеря стала для нас просто каким-то кошмаром. Для всего! Для театра, для кинематографа и так далее, и так далее.

— А правда, что в день его похорон вся Москва вышла на улицу и было невозможно найти цветы? Их просто раскупили!

— Ну это же Таганка. К тому же шла Олимпиада. Поэтому ее сразу перекрыли. Это мы, актеры, могли войти со служебного входа, а народу приходилось вставать в очередь. И эта очередь была бесконечной.

Я помню, что Марина Влади — а надо же было везти гроб на кладбище — никак не могла дойти до машины. Людей было столько, что ее оттесняли.

— А что было на Ваганькове?

— Там было убийство. Просто убийство! Во-первых, чужих туда не пускали. Сотрудники театра проезжали на специальных автобусах; были поэты, композиторы, драматурги. И народ шел на ухищрения.

Плюс Володя похоронен недалеко от входа, и там было не развернуться.

Это была всенародная любовь. Всенародное прощание!

И поэтому, когда сейчас была очередная годовщина его смерти, я смотрела посвященные ему программы, плакала и думала: «Да, незаменимые люди — есть. И он из их числа».

А ведь у Володи были предчувствия!

— О своей смерти?

— Это было на «Ленфильме», где шли съемки ленты «Плохой хороший человек». Помню, объявили перерыв... А Володя смотрит на Колю и говорит: «А ты знаешь, мы ведь недолго проживем. И Олег недолго! (Олег Даль. — Примеч. Daily Storm)».

«Это почему? Я — мастер спорта по прыжкам в воду! Я — теннисист! Я — футболист!»

«Нет, не потому! А потому что мы из тех актеров, которые, выходя на сцену, сжигают всю свою душу».

И он так это сказал, что я даже поперхнулась — боже мой!

И смотрите, Володя не дожил и до пятидесяти, а Олег — до сорока. Коля стал инвалидом и ушел за один день до своего 74-летия. Это тоже мало. Но боролся за жизнь! Боролся.

— А как вы думаете, есть ли такие люди сейчас? Или они так и не появились?

— Как Высоцкий?

Поэт. Сам сочиняет музыку. Прекрасный драматический актер... Драматический! Его «Гамлет» войдет в историю.

И его непротивление злу, его чистое сердце — это редкое сочетание! Нет такого человека. Его просто нет.