St
Мария Евтушенко: Евгений Александрович говорил Пикассо, что нельзя рисовать женщин такими страшными
Вдова поэта — о человеке, который стал ее судьбой, современном Переделкино и новой независимой премии «Больше, чем поэт»

Мария Евтушенко: Евгений Александрович говорил Пикассо, что нельзя рисовать женщин такими страшными

Вдова поэта — о человеке, который стал ее судьбой, современном Переделкино и новой независимой премии «Больше, чем поэт»

Коллаж: © Daily Storm

Наверное, во всей Москве нет места прекраснее, чем дачный поселок Переделкино, в котором когда-то жили многие известные люди. Борис Пастернак, Константин Симонов, Булат Окуджава — эти имена знают все. Но есть еще одно имя, при упоминании которого всегда становится как-то очень уютно и тепло: Евгений Евтушенко. В его музей-галерею мы и заглянули в один из июльских дней, чтобы познакомиться с женой поэта Марией Владимировной, посидеть в его любимом кресле и полюбоваться на сосны, которые смотрели в его окна, когда он сочинял свои бессмертные стихи.


undefined
Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

«Так вышло, что живу я в Переделкино. Когда пишу, в окне перед собой я вижу в черно-белых прядях дерева сосулек гребень темно-голубой…» — именно эти строки Евтушенко вспоминаются, когда мы, немного поплутав по извилистым улочкам, наконец выходим к его дому. Первое, чего хочется, — это просто присесть и помолчать — так хорошо шумят кроны и так сладок этот теплый воздух с запахом дождя. Но надо торопиться: нас уже ждут.


Как рассказывает заведующая отделом музея Нина Назирова, Евгений Александрович построил ее на своей земле рядом с любимой дачей и завещал государству — сейчас она считается филиалом Государственного центрального музея современной истории России. А открывает экспозицию выставка авторских фотографий Евтушенко «Мое человечество», посвященная памяти знаменитого фотохудожника Эдварда Стейхена.


Если верить истории, свою первую фотографию Евгений Александрович сделал в Японии, увидев прислонившуюся к дереву молодую девушку. Черты ее лица так красиво сочетались с корой, что он просто не смог пройти мимо. Тогда же, в Японии, ему подарили страшно модный по тем временам фотоаппарат Nikon, с которым он потом объездил весь мир и на который делал свои лучшие снимки.



«Но знаете, что самое главное? — говорит Нина Набиевна. — Кто бы ни был героем его фотографий, они выходили очень добрыми. Посмотрите на эту бабульку. В России таких миллионы, но эти глаза! Теплые, хитрющие. А вот за этот снимок своей соседки с сибирской станции Зима (место рождения поэта) он получил сразу 12 международных премий!»


undefined
Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

«А на этой фотографии — жена Евгения Александровича, Мария Владимировна. — продолжает Нина Назирова. — Она сделана во время их свадебного путешествия в Венецию в 1986 году».


Истории знакомства Евгения и Марии Евтушенко более 30 лет, а началась она с того, что девушка попросила поэта подписать книгу для мамы. Поэт изумился: а почему не для себя? Hеужели ей не нравятся его стихи? С тех пор они были вместе. Мария Владимировна родила ему двоих сыновей, а теперь, когда его уже нет, бережно хранит каждый его черновик и каждую любимую вещицу.


В тот день, когда мы отправились в Переделкино, нам повезло: Мария Евтушенко оказалась в России и согласилась показать святая святых — кабинет супруга. Комнату воссоздали в том же виде, что и на их стоящей по соседству даче.


На столе — горы черновиков, каменная пепельница и немецкая печатная машинка Erika, на спинке стула — знаменитая клетчатая рубашка, в которой Евтушенко так любил выступать, и галстук. Такое ощущение, что Евгений Александрович просто вышел подышать и вот-вот вернется.



«Клочки, сценарии, записные книжки, тренажер, — перечисляет Мария Владимировна. — Все это теперь хранится здесь! А вот эту табличку с куском колючей проволоки он взял с братской могилы на Колыме, где были похоронены узники исправительно-трудовых лагерей. Почему не побоялся? Потому что, как говорил он сам, это память. Чтобы отвести беду, он набрал на побережье камешков — куриный бог, которые, по поверью, оберегают от злых сил».


Вообще, экспонатов настолько много, что не знаешь, на чем остановить взгляд. Здесь и портрет мамы поэта Зинаиды Ермолаевны, и каска с Братской ГЭС, и кусок Берлинской стены, который Евтушенко привез в Россию в ручной клади, и книга Бориса Пастернака «Сестра моя — жизнь» с его же автографом.


undefined
Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

«А вот фотоснимок, который нам особенно дорог, — показывает Мария Владимировна. — На нем Евгений Александрович вместе с Дмитрием Шостаковичем на премьере Тринадцатой симфонии... Рядом — знаменитая обложка журнала «Огонек», на которой он появился в одной компании с Андреем Вознесенским, Булатом Окуджавой и Робертом Рождественским».


Кстати, «Евгений Александрович» — это неслучайно. Именно так, ласково и в то же время уважительно, Мария Владимировна называет своего мужа.


undefined
Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

«А есть такие уголки, где ему нравилось больше всего?» — спрашиваем мы.  


«А во-он там, на лесенке, — показывает она, спускаясь на первый этаж. — Он садился вот на эту ступеньку, а я на ступеньку выше. Так и сидели: иногда молча, иногда обсуждая какие-то вещи... Помню забавный случай: Евгений Александрович занял свое любимое место и вдруг приходят посетители! И знаете, что он сделал? Нет, не ушел. Он сказал: «Слушайте, а давайте я вам сам расскажу про свои фотографии и картины!»


undefined
Мария Евтушенко Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

К слову, о картинах. По словам Марии Владимировны, коллекционирование было страстью поэта: в музее-галерее можно увидеть как работы недооцененного при жизни братского художника Сергея Моисеенко (чтобы хоть как-то выжить, он работал сторожем в детском саду и расписывал стены бабочками), так и знаменитого на весь мир Пикассо.


«С Пикассо, кстати, была отдельная история, — говорит она. — Однажды он пригласил Евгения Александровича к себе в мастерскую и предложил взять что-нибудь на память. «Знаешь, Пабло, я тебя уважаю и очень люблю «розовый» период в твоем творчестве, но если тебя обидела какая-то женщина, нельзя рисовать остальных страшными и уродливыми. Поэтому нет!» «А ты знаешь, сколько стоит одна моя подпись?» — пытался разубедить его Пикассо, но муж был непреклонен».


undefined
Фото: © Daily Storm / Дмитрий Ласенко

«Жива Россия-матушка! Жива! — кричал Пабло Пикассо, размахивая бокалом. — Жив дух Настасьи Филипповны, швыряющей деньги в камин!» А вот другие, наоборот, обрадовались. Например, вдова Фернана Леже так и заявила, что наконец-то нашелся человек, который поставил этого выскочку на место, и подарила Евгению Александровичу гравюру Пикассо уже из другого периода. На этот раз рисунок был приличный, поэтому он его взял», — улыбается Мария Владимировна.


Как рассказывает собеседница, сейчас мирную жизнь Переделкино нарушают разве что жуки-короеды, из-за которых на участке пришлось срезать более 50 сосен. А так все по-прежнему. Совсем как было при Евгении Александровиче. Вот балкон бы еще восстановить, на который он любил выходить, да исполнить одно из его заветных желаний...


«Какое? — переспрашивает она. — 21 июля в музее-галерее пройдет первое вручение премии Евгения Евтушенко «Больше, чем поэт». Ее лауреатом станет Александр Городницкий. Откуда такое название, вы помните. Как писал Евгений Александрович, «поэт в России больше, чем поэт. В ней суждено поэтами рождаться лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства, кому уюта нет, покоя нет!».



Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...