18+
Виталий Милонов объяснил, что могло двигать зрителем, который оскорбил его во время церемонии вручения премии «Шансон года». Инцидент произошел, когда он вышел награждать мэтра сцены Михаила Шуфутинского и стал цитировать песню «Еврейский портной». И вдруг услышал чей-то мат. Как это было, нам рассказывает сам парламентарий.
— Мы представляем, как вам неприятно. А что стало с этим зрителем? Его потом увели?
— Я не стал этого делать, потому что я не охрана. Там было очень много тех, кто за это отвечает! Но я думаю, что этот человек был просто пьяный. И когда я начал цитировать слова из песни «Еврейский портной», его настолько триггернула фраза «Звезды над местечком высоки и ярки», что его вот так подорвало.
Если честно, я сделал это осознанно! Я понимал, что люди разные и у них может быть разная реакция, но подумал: «А чего это я в России буду стесняться произносить такие слова?!»
Может быть, с моей стороны это было и немножко провокационно. Но мне было так стыдно перед Шуфутинским! Мы даже с ним переглянулись. Мне было та-а-ак неловко, что какой-то пьяный ублюдок вдруг позволяет себе орать!
— Получается, что этот зритель увидел какой-то подтекст? Интересно, какой? Ведь эта песня — сама нежность.
— Эта песня про еврейского портного. И я думаю, что в человеке взыграл какой-то антисемитизм.
— Как реагировали остальные?
— Зал — нормально. Там 10 тысяч человек, и все было отлично. И среди них один! Хотя охраны пруд пруди, а на входе все показывали паспорта. Просто так не пропускали. Смотрели, в списке или не в списке. А если бы он начал чем-нибудь кидаться?!
— У вас есть обида или вы его уже простили?
— У меня никакой обиды нет. Но мне по-прежнему неловко. Мы потом разговаривали с дядей Мишей — с Шуфутинским...
На концертах такое сплошь и рядом. И из этих тысяч человек всегда найдется тот, кто перебрал в буфете и решил словить свою минуту славы. Но Михаил Захарович уже столько лет на сцене, и должно быть уважение!
Когда все это произошло, он так растерянно на меня взглянул, что я подумал: «Ладно, мы с ним не будем реагировать, пойдем». И все, ушли. Но если бы это было не при нем, я бы спустился в зал и поступил бы так, как не надо поступать — нашел бы этого негодяя и вывел его за ухо!
— Вас кто-то поддержал?
— А вы знаете, меня не надо поддерживать, потому что это все раздуто. Ну идешь по улице, встречаешь быдлогопа. Он на тебя орет. И что? На всех так реагировать? Но нет, придумали скандал. И Боня вписалась (говорит, там были ее люди)! И кто-то еще. Удивительно! До того, как это не раздули, никто не обратил внимание. Ни я, ни организаторы. Это всего лишь мелкий инцидентик.
— А вы сами любите шансон? Кто вам больше близок? Из наших, русских мэтров.
— Я люблю искреннюю музыку. И если она искренна, как у Шуфутинского и Круга, то мне это очень нравится. А дядя Миша — это человек, которого просто невозможно не любить! Для нас он самый любимый и самый родной.
