Женам участников СВО показали выставку Алены Ахмадуллиной в Москве

В полдень у станции метро «Площадь Революции» непривычно свободно — без суеты и плотного туристического потока. Не новогодние каникулы, так что центр дышит ровнее: редкие туристы, москвичи с кофе навынос, кто-то спешит по делам, кто-то просто идет без цели. Величавый Государственный исторический музей смотрит из красного кирпича на все это с привычной серьезностью, будто из моих школьных экскурсий и контрольных по истории. И в какой-то момент ловишь себя на мысли: как в этом строгом, почти академичном пространстве может разместиться модная выставка Алены Ахмадуллиной?

На ступенях музея ко мне подходит миловидная девушка:

— Здравствуйте, вы Настя?

Улыбаюсь:

— Нет. Но, может, смогу помочь?

Выяснилось, что она — жена действующего бойца СВО. И сегодня, как и я, пришла на проект «Сны Алены». Пока идем к гардеробу, спрашиваю, впервые ли здесь и как вообще оказалась на выставке. Рассказывает: живет на юго-востоке Москвы, а о мероприятии узнала через «Женское движение «Единой России» Москвы. 

В холле собралось порядка 50 женщин. С интересом всматриваюсь в лица, чтобы провести хоть какую-то параллель. Все они абсолютно разные, но объединены одной вещью: ожидают сильную половину своей семьи с фронта. Перед началом девушкам рассказали немного о выставке, приветственные слова сказал депутат Госдумы, замруководителя секретаря столичной ячейки партии Евгений Нифантьев и координатор «Женского движения «Единой России» Москвы Ирина Елиферова.

«Когда мы только начинали это делать в начале СВО, мы устраивали объединяющие мероприятия, где мы сушили фрукты, вязали носки и писали письма. А потом мы подумали, почему бы нам не вывести это на другой уровень. Нам стало очень классно вместе общаться. Мы стали ходить в театры, на выставки, в кафе. Мы объединяемся и все вместе общаемся, обмениваемся контактами, рецептами. И это такая терапия, когда ты находишь близкого по духу человеку. В женском сообществе огромная сила заложена», — сказала девушка.

В экспозиции взгляд сначала останавливается на платье «Черный лебедь». Черный силуэт выстроен четко и графически, с узнаваемой балетной пластикой. Это образ «Божественная Майя», посвященный Майе Плисецкой и ее легендарной партии в «Лебедином озере» — роли, в которой балерина выходила на сцену даже в зрелом возрасте. В конструкции платья сочетаются два материала и два настроения: легкий и струящийся шелковый шифон и плотная шелковая тафта, удерживающая форму. За счет этого возникает контраст — визуальная хрупкость и внутренняя собранность, что сразу задает тон дальнейшему просмотру выставки.

Экспозиция выстроена как путешествие в мифологизированный древний русский мир. В залах были царевны, пернатые девы, девушки-богатыри, образы — словно из снов и фольклорных сказаний. Это не реконструкция прошлого, а скорее фантазия о нем: эмоциональная, образная, живая.

Рядом с костюмами — предметы из коллекции музея: резные наличники, старинные орудия труда, кованые сундуки, расписные изразцы, кокошники, металлическая утварь. В зале «Зачарованные» тебя встречает сильный визуальный образ — 12 девушек, сцепленных косами: символ женского единения. Их платья основаны на форме традиционной русской рубахи и расшиты черным крестом. Вышивка превращается в объемную структуру, а с помощью дополненной реальности кресты будто «прошивают» пространство — стены становятся продолжением ткани, граница между реальным и цифровым растворяется. Экскурсовод уточняет: это черноузорная белгородская вышивка. Похожая техника уже была в коллекции «Белогорье», средства от нее направлялись в фонд восстановления Белгородского региона.

«Это очень вдохновляет. Я испытала восхищение и восторг. Хочется все надеть и идти по подиуму. Такие мероприятия объединяют. Когда можешь отвлечься и прикоснуться к красивому — красота действительно спасает мир», — поделилась со мной Жаннета Жидко, супруга погибшего бойца.

Но как ни парадоксально, самой эмоциональной для девушек оказывается свадебная часть экспозиции. Кто-то вспоминал платье «Феникс» (представлено на выставке), в котором Светлана Бондарчук вышла в свет вскоре после личного переломного момента, — образ про возрождение оказался понятен без объяснений. А в зале свадебных нарядов экскурсовод рассказывал, что на Руси невесты использовали много бисера — верили, что тогда в браке будут меньше плакать.

— Что же нам об этом раньше не сказали… — вздохнула одна из девушек.

Психолог Елена Сомова говорит, что арт-терапия — это реальное направление.

«Рукоделие, рисование, вышивка, лепка — все это лечит. Через руки человек проявляет себя и возвращает себе чувство силы. Но еще мощнее — общение. Вне общения человек теряется, особенно в период горевания. Когда он готов снова выходить в жизнь — именно это и продлевает ее. Это очень сильный терапевтический эффект», — уверена она.