St
Кровавый режим ни при чем
Литературный критик Анна Наринская — о решении Константина Богомолова поработать на кампании Собянина

Кровавый режим ни при чем

Литературный критик Анна Наринская — о решении Константина Богомолова поработать на кампании Собянина

В условиях практически безальтернативных выборов, которые вот-вот пройдут в Москве, любые голоса за и против Собянина работают, скорее, как вотум доверия-недоверия. В конфликте между теми, кто решил вынести такой вотум доверия прилюдно, и теми, кто считает это предательством и соглашательством, есть странный момент.

 

Выбор за или против Собянина рассматривается только как «общеполитический». Те, кто за, выходит, присягают на верность вообще режиму. Возможность того, что людям действительно нравится, что происходит в теперешней Москве, «антисобянинцами» практически не рассматривается. Как, впрочем, другой стороной не рассматривается и вариант, что то, что Сергей Семенович делает в нашем городе, может очень не нравиться, и, соответственно, осуждение может вызывать поддержка именно городской деятельности мэра, а не политическая тенденция.

 

Например, режисеру Константину Богомолову, который страшно негодует по поводу обструкции, устроенной ему «либеральным обкомом», похоже, не приходит в голову, что возмущать могут вполне конкретные дела теперешней городской администрации, и именно поэтому его решение стать доверенным лицом мэра может, мягко говоря, расстраивать.


undefined
Фото: © Агентство Москва/Зыков Кирилл

У меня, например, совершенно конкретные претензии к нашему мэру, и голосовать за него не буду именно из-за них, а не из-за каких-то общих соображений. Я с детства живу на Чистых прудах, и я с ужасом наблюдаю за уничтожением исторических памятников в моем районе. Я могу засвидетельствовать, что в собянинское время их уничтожено и доведено до полного разрушения больше, чем в лужковское. Не могу судить о средней температуре по больнице, говорю только о своем районе. Таганскую телефонную станцию, шедевр конструктивизма, за которую заступались такие люди, против которых, казалось бы, не попрешь, снесли ради коммерческой застройки буквально за три минуты. Допожарные памятники — палаты Голицыных и палаты Гурьевых доведены до такого состояния, что их уже не спасти. Перечислять можно бесконечно. Этого я нынешней администрации не прощу никогда.

 

Кроме того, меня прямо-таки оскорбляет стилистика украшения города. Я сейчас не считаю деньги, я не говорю, что нужно было не светящуюся сакуру делать, а больницы. Я ничего в этом не понимаю. Я просто знаю, что эти — ранят и оскорбляют мой глаз. И не надо говорить «людям нравится». Людям очень многое нравится. Поставь на этом месте скульптуры Гормли или инсталляции Александра Бродского — рядом с ними точно так же делали бы селфи. Это исключительно вопрос того, что предлагается людям как «объект красоты». Нам наш мэр предлагает розовые сакуры.

 

Но есть и более серьезные вещи. Например, жизнь моих пожилых родителей благодаря деятельности московского департамента здравоохранения только ухудшилась. Моя 82-летняя мама теперь вынуждена куда-то ехать для того, чтобы показаться, например, глазному врачу. В поликлиниках просто не осталось специалистов, только терапевты. Фактически из-за слияний и укрупнений мы лишились медицины шаговой доступности.

 

Но при этом спор за/против Собянина ведется исключительно с идеологических позиций. Я помню фразу одного известного оппозиционера, что никогда не сможет по-настоящему оценить собянинские широкие тротуары, так как, идя по плитке, не может перестать думать о том, что эта плитка в конечном итоге — часть повестки Путина. Такой крен разговора меня не устраивает. Он для меня слишком общий. Меня поражает, что в споре только две позиции — «Ах, ты поддержал Собянина! Продался режиму, предатель!» или «Ах, ты осуждаешь того, кто хвалит Собянина, потому что ты высокомерный оппозиционер, которому чем хуже, тем лучше!». Нет, я считаю, что мы можем абсолютно трезво оценить деятельность Собянина как «хозяина» города и вынести ей некий приговор. И вот меня, например, она по большей части не устраивает.