Минюст исключил историка Евгения Понасенкова из реестра иноагентов «в связи с утратой признаков иностранного агента». Его признали иноагентом 1 апреля 2022 года, и с тех пор он неоднократно пытался добиться снятия этого статуса через суд. В первом интервью после падения с него этих «юридических оков» историк рассказал Daily Storm о своих впечатлениях, планах на будущее и о том, не боится ли стать врагом других «обитателей» реестра.
— Евгений Николаевич, как вы воспринимаете это событие: как торжество справедливости или как-то иначе?
— Ну, прежде всего, именно как торжество справедливости и истины. Ученый всегда ищет истину и доказывает истину. И, видимо, мои юристы доказали, потому что я-то никогда с Минюстом не общался. А мои юристы — это какие-то феноменальные, святые люди и подвижники, потому что они с ними наобщались за эти годы и, видимо, что-то доказали. Это все и так знали, что я абсолютно чистый.
Я никогда ни одной копейки не получал иностранного финансирования. Я находился в Москве, я веду здесь стримы, я здесь работаю, занимаюсь наукой и, так сказать, гуляю. Ко мне каждый день все эти годы подходили сотни людей фотографироваться на улицах Москвы, и выражали благодарность, и очень переживали по поводу этого статуса и так далее. Я все это время был в ощущении какой-то поддержки и людской доброты в Москве.
Я очень, кстати, был благодарен Анне Николаевне Шатиловой — это легендарный, удивительный человек, который все эти годы тоже меня поддерживал. Мы давно дружим, и в наше время верность в дружбе — это большая редкость. Я знаю, что Анна Николаевна на крупных мероприятиях озвучивала разным нашим деятелям большим, что вот несправедливость и надо снимать, безусловно, этот статус с меня. Уж не знаю, что, как, где повлияло, но в общем, это пока просто мысли вслух, я еще даже не знаю, как это комментировать.
— Чем вы намерены заняться в первую очередь после снятия юридических ограничений? Возможно, начнете вновь давать публичные лекции в России?
— Я просто продолжу ровно все, что я всегда и делал и, кстати, делал эти годы. Но прежде всего, вы меня извините, я займусь тем, что надо убирать электросамокаты с пешеходной зоны, потому что это преступление. Это абсолютный, вы знаете, как геноцид русского населения, потому что вот чиновники говорят, что они заботятся о беременных, о пожилых, а они лгут, потому что ни беременные, ни пожилые не могут последние годы нормально выйти из дома и ходить по тротуарам. Их сбивают, их терроризируют эти негодяи-самокатчики. Вот с чем надо бороться. После этого уже все остальное: наука, искусство и так далее. Но сначала надо, так сказать, спасти людей. Вот я чем буду сейчас заниматься, видимо.
— Знаете, немногим удалось снять с себя клеймо иноагента. Не боитесь стать, что называется, нерукопожатным у оставшихся в списке или в целом дела до них вам нет?
— Мне вообще дела до завистников никакого нет, я обожаю завистников, я питаюсь вот этой негативной энергией завистников. А нерукопожатные — это с моей стороны. Вот если я кому-то не пожму руку — вот это им унижение и проблема. А я в этом не нуждаюсь, потому что ко мне каждый день во всех странах мира подходят люди и жмут руку, выражают, так сказать, солидарность и доверие.
Я никогда не зависел от чужого мнения: ни от властей предержащих, ни от, так сказать, среднего значения людей, ни от люмпенов — ни от кого. Так что пусть они добиваются, чтобы я им пожимал руку.
— Как статус иноагента повлиял на ваши проекты, доходы и круг общения за это время?
— Круг общения у меня остался тот же самый, у меня все друзья верные. А что касается доходов, я даже не считаю, потому что для меня самое важное — наука и искусство, я ими занимаюсь. Помощники что-то ведут дела, я не в курсе, честно. Для меня эти годы пролетели как минута. Я все время занят делами и изучением искусства, науки, природы. Я как бы над бытом.
