St
Чудны дела твои!
close
Чудны дела твои!
21:19, 24 окт. 2017
Фото: © Агентство Москва/Никеричев Андрей

Чудны дела твои!

Один из ключевых свидетелей по делу Шакро Молодого сам оказался подозреваемым

Фото: © Агентство Москва/Никеричев Андрей

Один из ключевых свидетелей по делу Шакро Молодого сам оказался подозреваемым

В одном из эпизодов по делу о вымогательстве против вора в законе Захария Калашова, известного как Шакро Молодой, фигурирует бизнесмен Лев Гарамов. В Никулинском районном суде его ждали еще на прошлой неделе. Тогда не сложилось. В результате — заметное снижение интереса  со стороны прессы. Не убывает лишь число тех, кто приходит поддерживать обвиняемых, — их близких. 


Пока мы с уцелевшим журналистским десантом топчемся у зала заседания, кто-то шутит, что свидетели и в этот раз не явятся, всех фигурантов отпустят. В это же время одного из адвокатов, который пришел на другой процесс, приставы сгоняют с нами в одну сторонку, чтобы освободить проход тем, ради кого мы, собственно, и собрались. 


«В каком законе это написано»? — возмущается он и, затесавшись между нами, интересуется, кого будут снимать телевизионщики. Услышав ответ, пытается даже поспорить: так было же рассмотрение в Пресненском суде! И слово за слово — вспоминает, как кого-то долго разрабатывали чекисты, а после застрелили.


«Чудны дела твои, господи!» — восклицает юрист.


Уже в зале суда приставы предупреждают родственников подсудимых, чтобы те «вели себя прилично», иначе «будут вынуждены реагировать». 


Первым делом обвинение просит потерпевшего Гарамова рассказать обо всем, что с ним произошло. Вкратце (потому что дословно все приводить смысла не имеет — чересчур  много повторов): некий человек по имени Руслан решил вложить деньги, порядка 45 миллионов рублей, в его бизнес — компанию «Норднефтегаз». Взамен  Руслан получал проценты. Перед ним у Гарамова якобы образовалась задолженность в 10 миллионов рублей. Инвестор начал их требовать обратно. 



В июле 2015 года в офис Гарамова, располагающийся в бизнес-центре «Золотые ключи — 2», явился человек, назвавшийся Беком (при допросе выяснится, что это был Батыр Бегмурадов — охранник Шакро и вице-президент «Союза десантников России»). Бек передал бизнесмену папку, предложив ознакомиться с ее содержимым. После ухода незнакомца бизнесмен обнаружил в ней фотографии, на которых запечатлены он и его семья. В сентябре у него будет встреча по этому вопросу, а после к нему в офис без приглашения явятся нежданные гости — еще несколько незнакомцев,  среди которых он позже, уже после того как напишет заявление в ОВД и будет допрошен, узнает охранников Шакро Алексея Максимова и Зелимхана Патиева. С ними  была достигнута договоренность, через неделю Руслан это подтвердил в сообщении в WhatsApp. 


При этом в октябре все того же 2015-го Гарамова поджидали двое неизвестных возле дома — для того чтобы припугнуть. А уже в феврале 2016-го на него напали и сломали нос. Только тогда он решил обратиться в ОВД Раменки, где написал заявление против неустановленных лиц. Правда, после была еще встреча на стоянке, на которой он договорился выплачивать еженедельно по 250 000 рублей. Деньги перечислялись на банковскую карточку неизвестного лица. С тех пор он «никого и никогда не видел».


undefined
Фото: © Агентство Москва/Никеричев Андрей

Отчитавшись, Гарамов бежит на место, под смех адвокатов и слушателей его останавливает судья Константин Дубков: «Потерпевший, подождите!»


Адвокат Гари Мирзоян выпытывает: кто же такой Руслан, вложивший большие деньги в бизнес  потерпевшего? 


«Человек», — следует ответ, и по залу вновь проносится  смех. При разговоре выясняется, что та самая папка с фотографиями, которую передал Бек, в руки правоохранителей не попала.


После  долгих препирательств адвокат Мирзоян достает главный козырь: с его слов становится известно, что обращение Гарамова в ОВД — не первое. Незадолго до нападения он все-таки связывался с силовиками — в декабре 2015-го. Одновременно с этим бизнесмен написал заявления в ФСБ и администрацию президента, в которых указал, что ему угрожал расправой и вымогал деньги давний знакомый Валид Дадаев. Гарамов объясняет: следствие пришло к выводу, что тот невиновен (дело отказывались возбуждать, добавит в конце заседания бизнесмен).


— Почему Вы делаете заведомо ложный донос?.. Да, у Вас был конфликт, но мы же с Вами заявления друг на друга не пишем, это понятно. Но Вы же  человек! У Вас же есть совесть? Вам все равно, привлекут ли человека к ответственности? — спрашивает Мирзоян.


— Это у Вас совести нет, — начинает раздражаться Гарамов и получает выговор судьи. 


Допрос продолжается.


— Какой у Вас процессуальный статус? 

— Помощник депутата. Гражданин, — теряется Гарамов.

— Было ли на Вас заведено уголовное дело за незаконную банковскую деятельность?

— Вопрос не по существу, — отрезает испытуемый. И добавляет: — Моя вина еще не доказана. 


Затем  приступает к «истязанию» Гарамова адвокат Ирина Чиркова. Спрашивает, на каких условиях инвестировал деньги Руслан. На условиях процентов. Платежи делались по договорам. 


— Какие  документы могли быть у Руслана, которые бы подтверждали выплату средств? Каким образом Вы определили, что Вы остались должны семь миллионов рублей? Получаемые деньги вкладывались в банковскую деятельность?


— Игра на бирже Вас устроит? — взрывается Гарамов.


— Меня не должно это устраивать, — сдержанно отвечает Чиркова. — На каких условиях Вы привлекали деньги инвесторов?


— Проценты.


— Связаны ли привлечение Вами средств с незаконной банковской деятельностью?


— Не знаю, о чем Вы говорите.


— Вы находитесь под домашним арестом?


— Вопрос не по существу, — говорит бизнесмен. Судья ему советует отвечать на вопросы.


undefined
Фото: © Агентство Москва/Никеричев Андрей

Со слов Гарамова становится понятно, что он не видел до допроса и Вадима Прохорова, сотрудника ЧОП «Защитник» (на скамье подсудимых вместе с другими подельниками Шакро), хотя Прохоров считается одним из вымогателей.


Когда адвокаты заканчивают допрашивать Гарамова, слово переходит к Беку — охраннику Шакро и президенту Союза десантников России Батыру Бегмуратову, тому самому, который якобы передал Гарамову папку с фотографиями семьи. Обращается Бек к бизнесмену и своему давнему знакомому крайне вежливо.


— Вы мне чай предлагали?


— Да.


— То есть была дружеская обстановка?


— Нет, напряженная.


— Сумма долга называлась мной?


— Нет.


— То есть мы просто поговорили, Вы мне протянули ни с того ни с сего чай... Спустя две недели я позвонил и пригласил Вас на встречу?


— Да.


— Как человек, которого испугала папка, мог согласиться на встречу? Вы на все звонки так реагируете? 


— Нет, не на все...

 

— У меня два ордена, я верой и правдой служил России, а Вы здесь стоите и даете ложные показания.



Судья спрашивает, сообщил ли Дадаев, где работал Батыр?


— Да, что он работает на Захария Калашова, — отвечает совсем тихо Гарамов.


— А он пояснял, кто такой Калашов? — спрашивает адвокат Мирзоян.


— В интернете все можно прочитать, — начинает волноваться Гарамов. — Скажу не своими словами. Был озвучен вором в законе, но это не мои слова и меня вообще это не касается. Заявление составлялись в ОВД, давление со стороны правоохранителей не оказывалось, никто не нервировал и не торопил. С самим Калашовым никогда не встречался и не звонил ему, никто из обвиняемых с тем по телефону при нем не говорил. 


Дадаев, в свою очередь, обещал  урегулировать ссору с Русланом. Он также был инвестором. Ему были важны проценты, вся работа строилась на доверии. Чем занимался и откуда брал  деньги — неизвестно. Дадаеву даже якобы сперва удалось урегулировать вопрос, с его же слов, однако потом и он стал требовать от Гарамова деньги, шесть миллионов рублей, для передачи их некоему Адаму. Последний обещал решить вопрос денег с Зелимханом. Но Гарамов отказался.


Роль Дадаева, приятеля Гарамова, в истории, вероятно, была следующей: он обещал урегулировать ссору между своим другом и Русланом. Мужчина тоже был инвестором, но с ним работа строилась «на доверии». Чем Дадаев занимался и откуда брал деньги, Гарамов не знал. 


Однако защита добивается того, чтобы его повторно вызвали на заседание, если понадобится. Судья вдруг предлагает назначать по три слушания в неделю, адвокаты против: это много. Здесь с ними не согласны сами обвиняемые. «Быстрее выйдут», — уверены они.