Фельдшеры скорой помощи: Оклад 13 тысяч рублей, живем как на войне

Врачи на скорой помощи находятся на передовой войны с коронавирусом. Однако настоящие герои вынуждены выживать в буквальном смысле слова на нищенскую зарплату. Фельдшеры Дмитрий и Сабина из Орла и Зеленодольска рассказали Daily Storm, что их оклад составляет менее 13 тысяч рублей и им приходится работать на 1,5-2 ставки, чтобы «не остаться без средств к существованию». Медики сравнили свою работу с военным временем и посетовали, что многие их коллеги переезжают в регионы, где зарплата выше. По их словам, из-за нехватки кадров в бедных областях и республиках «люди начинают вымирать массовыми темпами» — если тяжелобольного пациента будет реанимировать один медик вместо положенных по закону двух, человека могут не спасти.

Средняя зарплата медработников с высшим образованием в государственных больницах составляет 89,9 тысячи рублей в среднем по стране, согласно сведениям Росстата. В Орловской области она значительно ниже — 54 тысячи рублей, в Татарстане — 72 тысячи рублей. Средние размеры выплат часто не отражают реальность — если у главврача зарплата 300 тысяч рублей, а у десяти медицинских специалистов — по 20 тысяч, то средний показатель будет 45 тысяч рублей.

В президентских «майских указах» было распоряжение, по которому правительство еще в 2018 году должно было обеспечить повышение средних зарплат врачей до 200% от средней заработной платы по всем профессиям в регионе. В Орловской области средняя зарплата сейчас — 37,5 тысячи рублей, в Республике Татарстан — 45 тысяч рублей. То есть врачи на Орловщине должны получать 75 тысяч рублей, а в Татарстане — 90 тысяч рублей.

Оклад — в семь раз ниже средней зарплаты врачей по данным Росстата

Медики в регионах трудятся на 1,5-2 ставки, чтобы больше заработать, рассказывают фельдшеры. «Ставка — это восьмичасовой рабочий день, если пять дней через два работать», — пояснил Дмитрий. По его словам, у фельдшеров в Орловской области оклад — всего лишь 12,5 тысячи рублей. Остальная часть зарплаты — стимулирующие, компенсирующие и другие надбавки.

«Я работаю в Орле, это областной центр. В областном центре за ставку, если мы берем молодого специалиста, который только пришел на работу, будет получаться около 20 тысяч рублей. Если мы чуть-чуть отдалимся, на 30-50 километров от областного центра, — там зарплата в районе 12-14 тысяч рублей», — рассказал медик.

Примерно такой же оклад — 12,5 тысячи рублей — в Казани, а в Зеленодольске еще ниже — 11,7 тысячи рублей, рассказала Сабина. На ее месте работы ставка оплачивается в 100%, а все переработки — только в 60-70%. «У всей республики должен быть оклад одинаковый — такого не бывает, что в одном месте повысили, а в других местах — нет. С сентября по новой индексации в Казани опять будут повышать оклад. Мне непонятно, почему до сих пор такая ситуация — индексация должна быть, цены растут, а у нас 11,7 тысячи оклад на ставку — как был, так и есть», — посетовала она.

В этому году российское правительство сообщило, что планирует запустить пилотные проекты по изменению в структуре зарплаты в нескольких регионах. «К сожалению, правительство при расчете этих зарплат по новой системе исчисления учитывает экономический потенциал региона. Из-за этого более экономически развитые регионы получают преимущество», — рассказал Дмитрий.

Медики переезжают в регионы, где зарплата выше. Разница по деньгам может достигать 1,5-2 раз. «Эта диспропорция приводит к тому, что оголяются и без того бедные регионы, там люди вообще начинают вымирать массовыми темпами без достойной медицинской помощи. Президент Путин говорил, что выступает за единую систему окладов по всей стране, и это правильно, — считает фельдшер. — Медицинский работник — это, прежде всего, государственный служащий, он работает на государственную систему здравоохранения, он должен в любом месте нашей страны получать одинаковую зарплату».

Перегрузки и нехватка сотрудников

Почти все регионы страдают от нехватки медработников, рассказывает Дмитрий: «Мало того, что каждый работает на 1,5 ставки, так еще и один вместо двух. Получается, что нагрузка в три раза увеличивается».

Из-за дефицита работников падает качество оказываемой помощи. Бывают случаи, когда в бригаде скорой помощи работает один человек вместо положенных по закону двух, сообщил фельдшер из Орла. «Один медицинский работник на скорой не может оказать достаточное количество помощи при тяжелых случаях, например, при реанимации — ее в одни руки практически невозможно выполнить, с очень высокой долей вероятности человек умрет, — пояснил он. — Когда человека два или три, то шансы на спасение значительно выше просто от наличия свободных рук — один человек выполняет непрямой массаж сердца, другой колет адреналин, третий — аппаратурой занимается».

Сабина рассказывает, что в ее городе с населением около 100 тысяч человек работают шесть бригад скорой помощи, хотя по закону их должно быть почти в два раза больше. Из-за этого пациентам подолгу приходится ждать врачей. В начале пандемии коронавируса к больным приезжали через сутки и более после вызова скорой, сейчас задержки бывают по четыре-пять часов. «Люди злые — они же болеют! Представьте, человек больной ждет консультацию из скорой помощи сутки. Коллеги рассказывали, один пациент даже с кулаками набросился. Жене вызвал, через сутки приехали», — вспоминает она.

«Мы можем 13-14 вызовов за сутки обслужить, а можем 20 и более — это уже все — как белка в колесе, не присесть, ничего, — поделилась Сабина. — Бывает, что мы обедаем в первый раз только вечером и только пять-десять минут дают, а в 10-11 или 12 ночи только бывает ужин, тоже за пять-десять минут».

Дмитрий добавил, что 90% его коллег страдают от профессионального выгорания — у них низкая мотивация, общая усталость и даже бывают вспышки агрессии на работе. «Это все результаты тотального психологического выгорания медицинских работников, которых сверхэксплуатируют. Вместо того чтобы развиваться как профессионал, как человек, врач живет на работе», — рассказал он.

«Вообще, в целом, работа очень сложная, — продолжил специалист. — Работа скорой помощи — человек фактически в это время находится на войне. Он сталкивается с огромными психоэмоциональными, физическими перегрузками. Одна проблема вытекает из другой — низкие зарплаты приводят к тому, что люди вынуждены перерабатывать, выгорать».

Забитые ковидные реанимации и вызов скорой после прививок

Сабина заметила, что сейчас, по сравнению с первой волной коронавируса, стали чаще болеть дети. А Дмитрий обратил внимание, что участились тяжелые случаи болезни: «Если сравнивать с прошлой серьезной волной коронавируса, которая была осенью-зимой прошлого года, когда система здравоохранения в некоторой степени рухнула, когда задержки по скорой помощи достигали 13 часов, можно говорить, что сейчас меньше общее количество больных. Но в процентном соотношении больше «тяжелых» — сейчас забиты реанимации ковидные. Это, скорее всего, так называемый штамм «дельта», о котором нам говорят вирусологи».

В Зеленодольске было довольно много случаев, когда скорую помощь вызывали пациенты, которые уже поставили прививки от коронавируса, добавила Сабина. «Мы приезжаем к пациенту и везем его в инфекционный госпиталь, его обследуют и у него — КТ-2, КТ-3 (компьютерная томография показывает умеренную или среднетяжелую степень пневмонии). То есть ковид выявляется и пациенты не понимают, говорят: «Мы же вакцины сделали, вот, месяц назад вакцинация была, как мы заболели?» Как сказало правительство, вакцинация не дает гарантию того, что не заболеешь — если заболеешь, то в более легкой форме. Есть и такие, кто сделал прививку, заболел ковидом и погиб. Это уже от иммунитета человека зависит», — предположила она.

Сабина и Дмитрий, а также большинство их коллег сделали прививки от COVID-19. Почти все медицинские работники уже болели коронавирусом, кто-то — даже два раза. Дмитрий рассказал, что его коллега, водитель скорой помощи, умер, заразившись COVID-19 от пациента. «В скорой помощи специфика работы — это полнейшая неизвестность. Очень часто человек, который вызывает скорую, может не сказать, что у него или у кого-то из членов семьи коронавирус, он может утаить эту информацию или сам не знать, что у него инфекция. В том числе к таким больным приезжают и бригады нековидные, без костюмов, то есть человек, условно, вызывает врачей из-за давления, приезжаешь, а у него в семье ковид-положительный родственник. Очень большой фактор риска в результате работы — и вот, к сожалению, у нас коллега заразился и умер», — сообщил медик.

«Все мы, конечно же, на работе заразились коронавирусом, — убеждена Сабина. — Сейчас уже ничего не страшно, даже с первых дней было не страшно, тут понимание было — ну, а что поделать? Даже когда чума была — были медики, мы все не просто так в этой профессии находимся. Если сейчас все испугаются и на работу не выйдут — то к чему это приведет, к массовой гибели людей?»