St
«Из лубянских подвалов Магадан видно»: зачем глушить сотовую связь в тюрьмах
Даже если заключенных оставят без телефонов, в колониях с советских времен отработаны другие способы передачи сообщений Коллаж: © Daily Storm

«Из лубянских подвалов Магадан видно»: зачем глушить сотовую связь в тюрьмах

Даже если заключенных оставят без телефонов, в колониях с советских времен отработаны другие способы передачи сообщений

Коллаж: © Daily Storm

МВД, ФСИН, ФСБ и Роскомнадзору до 30 июля 2020 года необходимо проработать вопрос об установке глушилок сотовой связи в местах лишения свободы. Поручение ведомствам дала коллегия Министерства внутренних дел. А зампред комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Александр Хинштейн планирует внести в нижнюю палату парламента соответствующий законопроект. Глушить связь в колониях необходимо для борьбы с телефонным мошенничеством. По данным МВД, треть подобных преступлений совершают заключенные, а всего в год их фиксируют около 38 тысяч.


Часто преступники звонят людям и представляются свидетелями страшного ДТП или сотрудниками полиции, выехавшими на него. И сообщают жертве, что их близкий родственник разбился или сбил насмерть депутата и срочно нужны деньги на лечение или взятку. Сценарии таких лохотронов меняются лишь в деталях. Номера телефонов набирают наугад, либо по базам данных из интернета. Несмотря на то что такое телефонное мошенничество известно с 90-х годов, на него до сих пор попадаются наивные россияне.


Фото: © Global Look Press
Фото: © Global Look Press

Многие такие преступления действительно совершаются из-за решетки. Правозащитники и даже сами заключенные не скрывают того, что «мобилки» есть в колонии практически у всех. И зачастую их приносят сами сотрудники ФСИН — за взятки.


«Установка глушилок — это не самая адекватная мера. Конечно, такое явление, как телефонное мошенничество из тюрем, есть, но кто конкретно за это ответственен, кто крышует, никто не скажет. Понятно, что это криминал, но бывает, что это делается при участии или при попустительстве должностных лиц. Зарплаты у сотрудников маленькие, они даже рады заработать 500 рублей за пронос сим-карты или телефона, — говорит член СПЧ Игорь Каляпин. — Это незаконно, все последние годы руководство ФСИН много говорит, что телефонное безобразие нужно прекратить. Бороться пытаются давно, но успехов нет».


Помимо защиты граждан от мошенников, глушилки могут решить еще одну вечную проблему ФСИН — общение зэков из разных тюрем, например, главарей банд, авторитетов и воров в законе. Внутри колоний у заключенных налажены каналы связи. Из окна в окно по практически любой тюрьме тянутся самодельные канаты, по ним передают все: от наркотиков до книг и даже котов. Но и это не самая большая проблема, ведь коммуникационные сети соединяют и колонии.


В частности, до сих пор действует система, отлаженная еще в советское время, когда никаких телефонов у зэков не было. Представители преступного мира передавали сообщения от авторитета к авторитету, например, через подельников, идущих по этапу. Письмо или даже устное послание могло дойти из изолятора в Москве до Магадана буквально на ногах даже быстрее письма от родных, отправленного почтой. И главное, никакой лагерной цензуры.


«Побороть общение заключенных не получается с незапамятных времен. В советское время была поговорка: «Из лубянских подвалов Магадан видно». Это как раз про распространение информации в тюрьмах. И веревочки, и «кони» — все это работает, даже в колонию заходить не надо, достаточно на фасад посмотреть. Опытные оперативники умеют работать и с такими сообщениями, и с телефонной связью и получать массу полезной информации о планах заключенных, например, на бунт», — рассказал Каляпин.


Фото: © Global Look Press
Фото: © Global Look Press

Однако большинство сотрудников ФСИН оказываются в положении, когда вокруг непонятно о чем «говорят стены». Зэки могут координировать голодовки, давать указания подельникам и даже заказывать с воли запрещенные предметы или наркотики. По сути, существует отдельная альтернативная «тюремная паутина», которую просто так не обезвредить никакими приспособлениями. И даже если сотрудники ФСИН начнут обрезать тюремные канаты, протянутые между окнами, новая сеть будет отрастать заново буквально за ночь.


Ставить же глушилки ФСИН пытается как минимум с 2000-х годов. А на сайте госзакупок есть совсем свежий тендер от свердловского УФСИН на подавитель сотовой связи. Кстати, довольно скромный, устройство хотят купить всего за 143 тысячи рублей. Это небольшая цена, при подготовке материала корреспондент Daily Storm находила в продаже глушилки в десятки раз дороже.


При этом любое действие ФСИН тут же вызывает противодействие сидельцев. Так, в 2007 году в московском СИЗО «Бутырка» устанавливали подавители сигнала. Однако арестованные моментально устроили настоящее театральное представление. Сначала написали коллективную жалобу в медсанчасть на головные боли от аппаратуры, а потом устроили голодовку, которая, впрочем, была формальной, поскольку большинство потребляло в пищу собственные продукты и отказ от тюремной еды можно было воспринимать как оздоровительную диету.


Фото: © Global Look Press
Фото: © Global Look Press

«Что касается глушилок, то их впервые попытались установить в 2007 году, — рассказывает Роман Попков — журналист и экс-лидер московского отделения Национал-большевистской партии. — Окна моей камеры выходили на стены внутреннего периметра, и я с удивлением наблюдал, как появились странные агрегаты по периметру, такие антенны с металлическими округлыми наконечниками. Сначала думали, что это система наблюдения, а потом мне сказали, что это глушилки. При этом у людей связь не исчезла совсем, можно было поймать сеть, встав на верхнем ярусе шконки или около окна. Проблемы были у администрации, потому что сотрудники потеряли возможность общаться, ведь они все — кто в коридорах, кто в каменных карманах вахтерок, а связь по рации тоже неудобная. В итоге связь вернули».


По словам Попкова, некоторые сотрудники колоний и СИЗО действительно снабжают заключенных мобильниками. Для этого есть два основных пути: либо родные или знакомые передают телефон через сотрудника, либо сотрудник за вознаграждение сам покупает и проносит телефон. Во втором случае такого фсиновца называют кумом.


При этом мало получить телефон, надо его еще и сохранить, ведь в СИЗО и колониях регулярно проходят обыски, так называемые шмоны. Цель проверок — найти все запрещенное: заточки, наркотики, сим-карты, телефоны. Кто не успел сделать схрон —опоздал.


«На то она и арестантская жизнь, что всегда есть место риску и нервотрепке. Шмоны бывают довольно часто, и лучшее, что может сделать фсиновец, который к тебе дружелюбно расположен, — это предупредить о досмотре. А шмон-бригаде пофигу, ей лишь бы что-то найти. Если идет местное начальство, то смотрят более халатно, а если, например, от городского управления, то строже», — вспоминает собеседник Daily Storm.


Фото: © Global Look Press
Фото: © Global Look Press

Роль связных могут играть не только люди, но и, например, коты. С ними вообще связано много тюремных историй и баек. Одна из вытекших в Сеть случилась совсем недавно: тюремного кота-наркокурьера умудрились потерять сотрудники полиции. Животное содержалось как вещественное доказательство по уголовному делу, однако ужасно боялось собак и сбежало из-под стражи.


«Лично у меня был прикол с котом, мне его передали через «дорогу». Из верхней камеры, со второго этажа у меня спросили, нужен ли мне кот, и я согласился. Зверя поместили в кишку (сшитый из простыни длинный мешок, который привязывают к канату), и я его перетянул. Когда делают такие передачки, то сообщают: «Осторожно, живой груз». Потом кота у меня обшмонали во время досмотра, он вернулся в верхнюю камеру сам, а затем его повторно мне передали», — поделился кошачьей историей Попков.


По словам замглавы ФСИН Валерия Максименко, заблокировать связь в тюрьмах будет сложно. И дело не только в том, что это технически сложно. Оказалось, что сотовые операторы связи получают деньги за обслуживание сим-карт и просто усиливают сигнал, если замечают снижение трафика.


«Получилось так, что мы ставили глушилки, но когда операторы теряли этот денежный поток, они просто усиливали сигнал», — сообщил Максименко изданию «Подъем».


Однако зампредседателя комитета по безопасности и противодействию коррупции Александр Хинштейн готовит законопроект, который позволит начальникам колоний и СИЗО требовать от операторов сотовой связи отключения мобильных номеров, используемых на территории исправительного учреждения. По его словам, ежегодно у заключенных изымается около 60 тысяч телефонов.


В октябре 2019 года у ФСИН сменился директор. На место Геннадия Корниенко пришел бывший начальник управления ФСБ по Красноярскому краю Александр Калашников. Под его руководством в ведомстве уже начали происходить изменения. Так, во ФСИН скоро появится единый перечень болезней, с которыми не будут отправлять в СИЗО и колонии.


Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...