Основатель книжного магазина «Листва» и глава националистического издательства «Черная сотня» Дмитрий Бастраков был объявлен в розыск за самовольное оставление части (СОЧ). В интервью Daily Storm он заверил, что не намерен убегать из России и даже готов пообщаться с правоохранителями. Бастраков также рассказал, что сигналы о возможном разбирательстве поступали еще давно. По слухам, уголовное дело против него могло быть возбуждено с подачи бывшего командира, с которым у него случился конфликт. Но сам разыскиваемый это отрицает.
— Дмитрий, если не секрет, вы сейчас не в России?
— Я в России, бежать никуда не собираюсь, так как не мыслю жизни без России.
— Как вы впервые оказались в СОЧ и чем точно закончилась ситуация?
— Впервые о своем статусе СОЧ и возбужденном уголовном деле по статье 337 УК РФ я узнал зимой 2024 года, после чего добровольно, по первому приглашению, приехал в 121 ВСК, дал показания и все необходимые разъяснения.
После всех разбирательств 25 июня 2024 года уголовное дело в отношении меня закрыли в связи с отсутствием состава преступления, о чем есть соответствующий документ.
— С тех пор и до наших дней вообще никаких разговоров про СОЧ не было?
— Нет, в течение этих двух лет нам приходили сигналы, что, несмотря на закрытие уголовного дела, мы все еще числимся в СОЧ и не исключены из списков части. Периодически нами вяло интересовалась военная полиция. Решение этой проблемы мы поручили нашим адвокатам: они отправляли жалобы, адвокатские запросы, пытались обжаловать статус и т. д., но результата это не дало. Казалось, что такой «остаточный» серый статус просто будет с нами до конца войны и ничего с этим не сделать. Плюс проблема была массовой: в СОЧ числились и многие раненые бойцы, которые проходили лечение, и даже погибшие — обычная армейская неразбериха.
— Есть информация, что всему виной ваш конфликт с командиром Виктором Москаленко с позывным «Сид». Могли бы вы рассказать всю историю ваших взаимоотношений? Был ли там конфликт?
— Если честно, я не думаю, что этот конфликт сейчас имеет какое-то значение. Да, изначально нас внесли в СОЧ с его подачи, несмотря на его же заверения, что наш уход не повлечет за собой никаких проблем, но Сид пару лет как отстранен от должности и уже никак не может на нас воздействовать. Конфликт был на почве личной неприязни и не имел какой-то конкретной причины. «Не сработались».
Изначально (и это были условия нашего присоединения к полку) наша группа подчинялась напрямую командованию, тогда это были «советники» из кадровой армии РФ. Фактически мы являлись отдельным спецвзводом и неформальной частью штаба. В основном наша деятельность была организационной: приказы могли звучать как «организовать в полку обучение первой помощи», «организовать в полку службу БПЛА/антиБПЛА», «оборудовать медпункт», «найти медиков», «перевести полк на цифровую радиосвязь» и т. д. Командованием нам был выдан полный карт-бланш на свободу действий (приказы касались только того, какой нужен результат, а как его достичь — оставалось на наше усмотрение).
Когда «советников» отозвали, новое командование в лице капитана Москаленко не согласилось оставить нам прежние полномочия и соблюдать изначальные условия, на которых мы вступили в полк, что привело к конфликту и нашему уходу.
— Почему после службы в МВД ДНР не стали переходить в Минобороны или подписывать контракт?
— Таких намерений не было изначально, никто не рассматривал военную карьеру или контракты с Минобороны. Мы как инициативная группа добровольцев примкнули к подразделениям в период, когда дела у русской армии шли очень тяжело, и даже наш вклад имел значение.
— Удалось выяснить, почему вас сейчас вдруг объявили в розыск?
— Нет. Официального подтверждения, что причина в СОЧ, все еще нет, но в пользу этой гипотезы говорят утечки в СМИ и тот факт, что в тот же день по месту моей прописки ломилась военная комендатура.
На данный момент со мной все еще не связался никто из представителей власти или правоохранительных органов. Военный комендант, приходивший по прописке, оставил номер телефона, но отказался обсуждать какие-либо детали дела. Ему было отправлено отказное постановление по уголовному делу 2024 года, на этом коммуникация закончилась.
— Вы уже решили, что будете делать в сложившейся ситуации?
— Стратегия еще в разработке: только наняты дополнительные адвокаты. Для начала нужно доподлинно убедиться, в чем именно меня обвиняют, по какой статье, части и эпизоду. В целом я открыт к общению с правоохранительными органами при условии, что будут соблюдены все мои права. С «сочинцами» очень часто обращаются бесправно и нередко без разбирательств отправляют на фронт в худшем статусе.
