«Я думала, у всех Наташи — красные, а четверги — ярко-зеленые»

Синестезия — нейрологический феномен, при котором обычному восприятию сопутствуют дополнительные ощущения в виде цвета, запаха, вкусов, формы. Именно поэтому православие может быть фиолетовым, цифра два — лимонно-желтой, а станция «Красногвардейская» — салатом из помидоров и огурцов. В российской науке синестезия пока не обрела прочной ниши, по-настоящему ею занимается всего один человек. Вместе с ним и синестетами из России и Белоруссии мы обсудили возможности явления, а также поговорили о комьюнити, которое и есть, и вроде нет. 

«Вот знаете, идет женщина, приятная, симпатичная. Но одета в безобразного цвета платье. Иногда этот цвет доводит меня до тошноты, чуть ли не рвота подступает».

Василиса — ольфакторно-цветовой синестет. Она воспринимает цвет на вкус и запах. Женщина вспоминает, что впервые четко ощутила синестезию в пять лет, когда листала книжку про карандаши.

«Вдруг у меня возникло желание облизать ее, все эти картинки. Цвет, вкусный, сладкий, был на языке, — делится Василиса. — Я пыталась описывала свои чувства взрослым, но те смотрели на меня как бревна. В детстве мне не казалось, что я какая-то странная, наоборот, думала, с остальными не все в порядке». 

Осознанно изучать синестезию Василиса начала в 30 лет (сейчас собеседнице 47). Как ни странно, но с возрастом недопонимания и насмешек только прибавилось. Сейчас женщина живет в Краснодаре и занимается вязанием на заказ. «Иногда я советую клиенту: давай вот этот цвет возьмем, он вкусный. А на меня смотрят, как будто с головой что-то не то», — признается синестет.

В остальном особое видение, скорее, помогает. Василиса привыкла к внезапным потокам аромата и просьбам знакомых «понюхать цвет». Женщина согласилась «продегустировать» несколько предметов и для нас.  

«Например, вот эта подставка, — показывает на камеру, — силиконовая, оранжевая, в пупырышек, типа под красную икру. Но это ни фига не красная икра! Для меня это смесь карамели с ягодами… и с ароматом магнолии». 

Другая яркая ассоциация связана у Василисы с силовиками. Они, по ее ощущениям, как камень с едким запахом. Но тут женщина быстро оговаривается, не все, а один конкретный человек. Порой такие броские ощущения приводят к «передозировке». «Напробуешься цветов и начинается тошнота дня на два», — морщится краснодарка. 

Общаться с другими синестетами Василиса не хочет. По ее словам, она про себя давно все поняла.

Салат из помидоров и огурцов

Куда чаще встречается графемно-цветовая синестезия, когда цифры и буквы ассоциируются с конкретным цветом. У москвича Ивана каждая графема имеет еще и пол — мужской или женский. 

«Ч» — коричневая, женского пола, «Л» — сине-зеленая, «L» — позеленее. «С» — самого переливчатого цвета. В приставке «ис» она зеленая, в математических функциях синус и косинус — синяя, «S» как химический элемент — желтая, а если обозначает субдоминанту в музыке, то она красная по ассоциации с нотой фа», — перечисляет молодой человек. 

«Помните, раньше в школе была табличка? — продолжает Иван. — Гласные — красные, согласные — синие. У синестета есть та же табличка, только с расширенной палитрой». 

Чтобы понятней описать свои ощущения, Иван приводит такой пример. Если представить черно-белую фотографию, на которой изображены клубника и банан, то человек, глядя на нее, будет точно знать: клубника — красная, банан — желтый. Причем определенных оттенков. Подобное и у синестетов. Цвет, по словам Ивана, не застилает глаза, это ассоциация, но очень четкая и самопроизвольная. 

Часто графемно-цветовая синестезия помогает при запоминании. Синестеты представляют код как цветовой спектр и быстро воспроизводят его при необходимости. Удобно, если нужно запомнить номер телефона. 

Вдобавок синестеты хорошо распознают оттенки. «Я как-то смотрел передачу «Кто хочет стать миллионером», и там человек не смог ответить на совершенно элементарный вопрос: какой цвет получится, если смешать синий и желтый? — говорит Иван. — Были варианты: серый, малиновый, зеленый и какой-то еще. Мне было странно не потому, что я знаю эту схему с детства. Удивило, что игрок не ориентируется в цветах и в порядке, в котором они идут по спектру».

Обратная сторона явления — путаница в ощущениях. Некоторые, к примеру, не могут запомнить японские иероглифы, потому что те не вызывают ассоциаций. «У меня другой парадокс, — говорит молодой человек. — Я смотрю на станцию «КРАСНОгвардейскую», а она расположена на зеленой ветке. Поэтому кажется, что станция — как салат из помидоров и огурцов».

Восемь лет назад, когда Иван узнал о феномене, он стал активно обсуждать его с другими синестетами, которых нашел во «ВКонтакте». Выяснилось, что ощущения часто совпадают. Для многих синестетов шипящие имеют коричневый цвет, буква «а» — почти всегда красная, «о» — белая, буква «е» — желтая. 

С определением пола различий оказалось чуть больше. Для Ивана слова среднего рода тяготеют к женскому. Единственное слово, которое не подчиняется правилу, — «воскресенье». Оно для собеседника мужское. 

Фиолетовое православие

Еще две формы синестезии — аурическая (цветовые ассоциации на типажи людей) и хроместезия (то же самое, но на музыку). Вместе они присутствуют у 32-летней Натальи из Белоруссии. По словам девушки, музыку та видит как полярное сияние или фейерверк. Людей — в зависимости от их эмоций, состояния, профессии.  

«Я живу в маленьком городке в западной Белоруссии, здесь много католиков и много православных, — говорит Наталья. — Цвет православной веры у меня тепло-фиолетовый, а католической — беловато-фиолетовый, более холодный». 

Периодически девушка зарисовывает свои впечатления. Лимонно-желтый — для интеллектуалов, мутно-белый — для людей, которых съедает работа. Среди других набросков — человек в состоянии разрушающего фанатизма, человек, распространяющий вокруг себя спокойствие, а еще сумасшедший.   

А ты точно синестет? 

В России одним из немногих (а возможно, и единственным) исследователем синестезии является Антон Сидоров-Дорсо, лингвист, психолог, основатель и научный куратор Российского синестетического сообщества. Он занимается феноменом более 10 лет и собрал целую коллекцию синестетических проявлений. 

«Например, вы ищете девушек, которых зовут только Татьяна, или не можете общаться с другом, потому что у него «горькое» имя, и про себя называете его иначе, — проводит примеры Антон. — Были случаи, когда синестеты меняли собственное имя, чтобы им нравился цвет нового».

Встречаются и экзотические разновидности. Например, синестезия на шахматы, когда каждая фигура и тип хода вызывает у человека цвет. Коллега Сидорова-Дорсо из Германии, Данко Николич, обнаружил синестезию на виды плавания (кроль, брасс, баттерфляй и другие). Существует сексуальная синестезия. Самая частая, графемно-цветовая, встречается у четверти синестетов.  

В России Сидоров-Дорсо пока одинок в своих наблюдениях. Собеседников можно найти разве что за рубежом. 

«Зарубежные коллеги не испытывают никаких сомнений по поводу реальности данного явления. Но у нас первые этапы исследования — это этапы, полные сомнений и даже гонения. Тему неоправданно мистифицируют. Синестет, по мнению коллег, либо полон фантазии, либо у него экзальтация. Такие случаи, действительно, попадаются. Однако синестезия поддается проверке», — утверждает Сидоров-Дорсо. 

Один из тестов, верифицируемых феномен, называется The Sinestesia Battery. В его основе лежит метод тестов-ретестов, то есть повторяющихся испытаний. Человеку 99 раз — три раза по 33 — показывают буквы русского алфавита, которые он должен соотнести с цветом из очень широкой палитры. Испытуемый выбирает оттенок за оттенком (немного нудно, признаются синестеты, но в этом-то вся соль). В конце алгоритм вычисляет, насколько точен был человек в каждом из повторных выборов, насколько быстро он справился с задачей. Тест проходится заново через несколько месяцев. По итогу получается «индекс истинности», который и подтверждает наличие синестезии. 

Помимо этого, есть психофизический тест, когда графемному синестету показывают букву не его цвета (например, не красную «а», как тот привык, а бирюзовую) и просят определить, каков реальный цвет буквы. У истинного синестета просходит задержка реакции в несколько десятых доли секунды, что для узнавания цвета очень много, объясняет Антон. 

Некоторые совпадения среди синестетов также поддаются толкованию. «Вместе с американским коллегой мы закончили статью о регуляторных факторах синестезии. Пока это только гипотеза. Но один из регуляторных факторов — первичность буквы, — рассказывает Сидоров-Дорсо. — Буква «а» для большинства как будто ярче, потому что идет вначале. При этом первая буква не обязательно должна быть первой в алфавите. Часто малыши сначала запоминают слово «мама», вероятно, поэтому для некоторых синестетов красной будет не «а», а «м». К тому же в природе красный — более заметный цвет».

Кружок по интересам

Что касается комьюнити синестетов, то оно в России и есть, и нет. 

За рубежом, особенно в американской культуре, подобные группы — популярная традиция. «Таких комьюнити много, они уже распадаются на более узкие: у меня такая синестезия, у меня такая», — говорит Антон. 

В России сообщество синестетов пока не выбралась за пределы соцсети «ВКонтакте». Там пользователи обсуждают впечатления, разновидности синестезии, самые ранние ее проявления. Кто-то, читая комментарии, удивленно узнает, что не один, кто-то (так же с удивлением) понимает, что стал особенным в последние пару лет. 

«Я с самого детства и до сравнительно недавних пор (глаза открылись несколько лет назад) наивно считала, что у всех без исключения Наташи — красные, а четверги — ярко-зеленые», — пишет пользовательница Наталья Игорева. 

С другой стороны, у синестетов наконец появилась возможность обсудить феномен со специалистом. 

«Первые пять-шесть лет мне приходили только такие письма: «Я, наверное, ненормальный, у меня что-то с головой. Убедите, что это не так». Особенно часто писало старшее поколение, которое не привыкло принимать инакость, — делится Сидоров-Дорсо. — Вместе с тем переход от «я — ненормальный» к «я — гений» происходит очень просто, срабатывает как защитный механизм. Ведь если меня маргинализируют, то лучше я буду гением, чем изгоем». 

По словам исследователя, когда нужно, синестеты обмениваются опытом, когда не нужно, живут своей жизнью. На этом и основано существование так называемого сообщества.