St
Хоево наследство
Их ненавидят рокеры и обожают попсовики: «Шторм» отправился на поиски колхозного панка в России-2017 undefined

Хоево наследство

Их ненавидят рокеры и обожают попсовики: «Шторм» отправился на поиски колхозного панка в России-2017

30 лет назад  в Воронеже была создана панк-группа «Сектор Газа», ставшая одним из самых ярких культурных феноменов 90-х годов.


«Сектор» был в ту пору везде: школа, шарага, армейка, городской двор, сельский клуб, передняя сидушка «пятерки», шашлычная «Сим-Сим», точка с пуховиками на рынке — решительно всюду, где можно было запитать китайский кассетник. Да и многоваттные усилители разносили голос Юрия Хоя Клинских в самых разных залах. Начинавшие в заводских ДК, воронежцы под конец своей яркой истории сотрясали своими хитами стены Кремля: в 1999 году «Сектор Газа» выступил на концерте на Красной площади в День Победы.

В 2000 году Клинских умер. Учитывая, что настоящая популярность «Сектора Газа» началась в 1991 году с альбома «Колхозный панк», история группы фактически равна 1990-м. Их музыка ассоциируется с этим десятилетием как копченый Белый дом, Леня Голубков и очередь в «Макдоналдс».


Группа стала культовой так быстро, как если бы у нее был продюсер — гений маркетинга. На самом деле музыканты все делали по наитию. У них все получалось просто потому, что они сами были молодыми пролетариями и хорошо понимали, что нужно ребятам вроде них.


Тексты «Сектора» — это классическая сатира на русскую жизнь. Юра Хой, не стесняясь в выражениях, бичевал пороки общества и не боялся работать с низовой культурой, в том числе с с обесцененной лексикой и совсем уж «днищенским» жаргоном. Таким способом он показывал слушателю, что он с ним одной крови — такая же колхозная молодежь.


Стихи неизящные, зато запоминающиеся. Известно же, что рифма и ритм для поэзии опциональны, а уж грамматика, стилистика и прочий Розенталь вообще не интересны никому. Назовешь ты участника экспедиции экспедитором — что от этого изменится?


Самое интересное - на нашем канале в Яндекс.Дзен
St

Фото: © vk.com/sektorgaza116rus

Хой стебал все подряд, невзирая на лица. Он и себя самого не воспринимал всерьез. За что в конечном итоге и поплатился.

Что до музыки, то там каждое лыко было в строку. Хип-хоп, хардкор или акустическая баллада — Юре были подвластны все стили и жанры! Собственно, панк-группой мы «Сектор Газа» считаем условно, не за музыкальный стиль или эстетику, а скорее за нигилизм и дух саморазрушения. Не чурался «Сектор» и воровства у коллег по цеху. Ну или, скажем так, вдохновлялся их удачными находками. А деревенские мотивы отлично ложились на тексты о жизни постсоветских гопников.


Широта музыкальных взглядов позволяла раскрыть кучу тем и сюжетов. Например, «каково бомжу жить в канализации?», «каково упасть в выгребную яму сортира?», «как бухают казаки на войне и в мирное время?». И так далее, вплоть до излюбленных тем русской классической литературы, как то «преодоление экзистенциального страха», «возвращение солдата домой», «отношения с Родиной», «странности любви».  Важным оказалось умение донести серьезную мысль весело, без занудного пафоса русских рокеров.


Русская жизнь в оптике буйного прола тематически удачно вписалась в общий музыкальный мейнстрим начала 90-х годов. Ведь начиная с «Песен о безответной любви к Родине» «Ноля», фолкового «Русского альбома» Гребенщикова и обновленного Юрия Шевчука на альбомах «Пластун» и «Актриса Весна» и вплоть до Алены Апиной, которой к 1991-му надоело петь про заграницу — музыка первых постсоветских лет усиленно задавалась вопросом «Что значит быть русским?».


Или вот группа «Монгол Шуудан» со своим анархо-панком о Гражданской войне. Группа, кстати, тоже выступит 10 декабря на памятном концерте. Лидер коллектива Валерий Скородед в разговоре со «Штормом» описал отношение к «Сектору» так: «Они мои товарищи, но и конкуренты — мы все одним и тем же занимались!»

И вот к последнему тезису можно придраться. На фоне всякой достоевщины, толстовщины, махновщины, булгаковщины и хармсовщины девяностых «Сектор Газа» копал совсем не глубоко. А докопался до древнейших культурных слоев. Неприглядные стороны жизни Хой высмеивал так грубо, что сама собой напрашивалась ассоциация со средневековым лубком, аллегорическими сказками или сатирической площадной мистерией.



К Средневековью отсылают еще две черты. Во-первых, «Сектор» окончательно разрушил табу на публичную матерщину. Во-вторых, они частенько пели страшные баллады о нечистой силе, Кащее, упырях и подобном народном ужасе. Новаторство в этой архаике окончательно делает Юрия Хоя современным скоморохом. Средневековым странствующим комикам ведь тоже позволялось публично нарушать приличия и показывать жопу на ярмарке в знак протеста против несправедливого мироустройства.

Что со всем этим делать в 2017 году — не понятно, кажется, никому. 100-летие революции в этом году было отмечено многочисленными постами о том, что его никак не отмечают. По сравнению с этим юбилей «Сектора Газа» прошел и вовсе незамеченным. Сегодня культовую когда-то группу стадионного масштаба вспоминают на ее 30-летие маргинальным междусобойчиком. Ровесники-ветераны «Плесень» и «Х.. забей», официальный трибьют-бэнд «Сектора» «Черный вторник» и группа-последователь «Сектор газовой атаки», созданная фанатом Хоя после смерти фронтмена — при всем уважении, как-то негусто.

Куда делось идейное наследие «Сектора Газа»? По факту, страшные готические сказки лучше прочих какое-то время рассказывала группа «Король и шут», пока ее вокалист Михаил Горшенев не присоединился к Хою за стойкой в небесном кабаке. А главным скоморохом-матерщинником всея Руси считается Сергей Шнуров, тоже певец бытовой сермяжной правды, хохмач и социопат напоказ.

Сам лидер «Ленинграда» открещивается от духовного родства с Хоем и отзывается о нем откровенно презрительно: «Так (как в песнях «Сектора Газа») разговаривали крайние гопники. Этот язык не был народным <...> «Сектор Газа» мне, честно говоря, никогда не нравился, я его никогда не слушал. Мне казалось — просто это плохая поэзия. Наличие или отсутствие ненормативной лексики — оно не возвышает и не принижает: человек либо умеет писать, либо нет».



В 2012 году тогдашняя вокалистка «Ленинграда» Юлия Коган дуэтом с Глебом Самойловым сделала кавер на «Арию Царевны Лягушки и Ивана» с пластинки «Сектора» «Кащей Бессмертный». Правда, Юлия тоже делает вид, что ни при чем. Она заявила нам следующее: «Инициатива была полностью от Самойлова. Сравнивать две группы нет смысла».

В поисках последователей мы обратились к специалисту по архаике в постмодерне, художнику Васе Ложкину. Его картины тоже родня лубку. А герои знакомы каждому: медведи-алкаши, старухи с топорами, злобные клоуны, безумные деды, словом, обычные соседи по маршрутке. Типизация и злейшая ирония делают творчество Васи и Юры похожим. Однако «Шторму» Ложкин сказал, что «Сектор Газа» для него не величина ни музыкально, ни эстетически: «Мне больше по душе песни «Гражданской обороны», их мистицизм тайного. А не матерные частушки и сказки про кикимору из леса».


Художник сказал, что «Сектор Газа» для него — «Ласковый май» от панк-рока. То же сравнение использовал Вадим Степанцов, лидер «Бахыт Компота», не соратник, но товарищ Клинских. Он, правда, имел в виду удачную формулу их успеха, созданную, в отличие от «Мая», без хитрюги-продюсера. Но сравнение это вообще расхожее. В любви к «Сектору Газа» признавался и сам Юрий Шатунов. «Ласковый май» ведь такая же архаика, только жанр другой — сиротская жалостливая песня. «Вот умру я, умру, похоронят меня, и никто не узнает, где могилка моя». Щенячьи глаза вокалиста «Мая» у барышень не грошик выпрашивали, а взаимность, вот и вся разница.

И вот тут парадокс: рок-музыканты о Хое вспоминают со скепсисом, а «попса голимая» — с нежностью. Сергей Жуков из группы «Руки вверх» сказал «Шторму», что знает все двести с лишним песен «Сектора» наизусть и поет их всегда на своих днях рождения, в гостях, и так далее. «Я бы с удовольствием записал кавер или трибьют-альбом, — сказал певец, — но боюсь, как бы другие поклонники «Сектора» не стали меня обвинять в осквернении памяти». Фанаты колхозников — люди действительно консервативные, в отличие от самого Хоя, к творчеству кумира они относятся со звериной серьезностью. Сколько возмущения вызвал  прошлогодний кавер на «Лирику» Filatov&Karas! Наверное, от перепевки Жукова по всей России полыхнет.



Неудивительно, что приличных или занятных трибьютов «Сектору» мало. Каверы играют, в основном, панки, не вынося хоевскую тему за пределы субкультуры. Это то, что называется «проповедовать хору». А ведь польза от пышных кросс-культурных трибьютов и каверов вышла бы огромная. Подобное не только стимулирует музыкальный процесс, но и укрепляет связь поколений.

Кажется, что наследие «Сектора» нашло себе иную форму жизни. Это ведь только «Черный вторник» — официальный кавер-бэнд, а сколько артистов зарабатывают лабухами по провинциальным кабакам, играя каверы исключительно на «Сектор Газа»!Регулярно всплывают скандалы с нарушением авторских прав. Например, история группы «Газовый сектор», косившей под оригинал и хваставшейся, что их вокалист лучше Хоя.

Можно поискать перепевки  и на YouTube. Там есть версии и от полупрофессиональных музыкантов, и от умелых любителей, и от гитаристов-трехаккордников. Кажется, народных интерпретаций «Сектора Газа» не меньше, чем каверов на БГ, и творчество Хоя стало частью изустной традиции.

Песни народной группы сами стали народными. Так же и было задумано? Тогда за наследие «Сектора» можно не беспокоиться.


Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...