Исчезающая красота России: мастер из Каргополя — о старинном искусстве украшать окна резными наличниками

Кто хоть раз был в деревне, наверняка помнит теплый свет окошек с деревянными орнаментами. Тонкие и уютные, они заставляли замирать и возвращали в детство. Но мало кто знает, что создать такую красоту — это целое искусство, которое когда-то передавалось из поколения в поколение. О том, как оно появилось и что могут означать эти узоры, мы беседуем с основателем экопарка «Медвежий край» и Музея каргопольского наличника Николаем Фоминым. 

— Николай Юрьевич, расскажите, как выглядят каргопольские наличники и как их отличить от остальных?

— Все просто: в отличие от новгородских или городецких они более строгие и более сдержанные. Во многих наличниках присутствуют ставеньки. В деревнях ставни делали больше для украшения, а в городах они носили более практичный характер и прикрывали стекла — ведь стекло тогда было очень дорогим. Хотя в городе их тоже украшали.

Кто их делал, неизвестно. Возможно, частные ремесленники, а возможно, и целые артели. Но они очень похожи, потому что на всех наличниках применяются элементы оберегов. Например, знак дождя, знак Солнца, знак Луны или символ засеянного поля.

Знак Солнца был связан с приобретением и приумножением благ. Вода несла сакральный смысл очищения. От нее зависел урожай и жизнь семьи, а вспаханное поле изображалось при помощи ромбиков с точками внутри.

Но если эти элементы еще можно объяснить, некоторые так и остались загадкой...  

— Например?

— Например, стрелочки, которые показывают друг на друга, и ромашка. Как ни искал, я так и не нашел похожих!

Надоконная часть наличника была двухуровневая. Верхнее небо называлось «небесной твердью», а нижнее — «небесными хлябями».

Небесные хляби — это очелья. Их делали в виде кубиков, у нас их зовут «сухариками».

Хляби изображают не только на наличниках, но и на причелинах — резных ветровых досках, которые прикрывают торец крыши. Причелины бывают тройные, двойные и одинарные.

И — на подзорах. Досках, окаймляющих свесы кровли.

— Какое интересное слово «хляби»!

— Хлябь небесная — это дожди, которых всегда ждали, потому что жили угодьями. Они помогали урожаю не погибнуть. Поэтому эти знаки напоминали стекающую воду.  

— А твердь?

— А твердь небесная — дак это как раз гром и молния!

Была и твердь земная. Она изображалась в самом низу и символизировала вспаханное и засеянное поле. Боковые стороны назывались «полотенцами». Они выступали в качестве оберега и знака принадлежности к определенному семейно-родовому коллективу.

Каждый дом имел свой индивидуальный облик. Смотришь на него — и понимаешь, кем был хозяин. Например, растительный орнамент использовали те, кто занимался работой на земле. Если видишь птиц или зверьков — значит, хозяин охотник. У него охотничий промысел. Ну а волны или рыбки — тут уже понятно, он входил в рыболовецкую бригаду.

Встречались даже львы! А на некоторых домах вырубалось имя мастера и год постройки.  

— Пишут, что первые наличники могли появиться еще в XV веке, а что об этом говорят у вас?

— Я думаю, что в XVII или XVIII, когда Петр I создавал свой флот и приказал двинскому воеводе возобновить сооружение Соломбальской верфи.

Дело в том, что на кораблях использовалась резьба по дереву. Где-то — чтобы показать мощь, где-то — для красоты, где-то — для оберега. А когда моряки заканчивали службу и возвращались домой, они «переносили» эти узоры на окна. Значит, начало XVIII века!

Какая-то резьба могла быть и раньше, но это не наличники.

— Вы сказали, что они оберегают, а вы чувствуете эту защиту?

— Конечно! Есть даже такой знак — Берегиня. Это фигурка женщины с раскинутыми руками, изображение которой обычно помещалось в верхней части наличника.

Если руки подняты — это просьба дать небесную воду и свет, если опущены — обращение к матери-земле об урожае. Иногда в теле помещали росток — символ плодородия, а я перенес ее на луч, и получилось солнышко. Там 12 лучей и Берегиня! Этот знак охраняет дом от нечистых сил.

Кстати, самый популярный оберег. Не успеваем наделывать!  

Вот сейчас все ставят пластиковые окна... Но разве они сравнятся с теми, прежними, у которых было перекрестие? А ведь делали его не просто так. Не потому, что стекло было дорогое, а потому что крест не пускал нечисть.

Как заходят навьи (злые духи. — Примеч. Daily Storm)? Через дверь или окно. Поэтому над дверью вешали найденную подкову, а на окне была такая рама. 

Ну и главный оберег — это голова коня, которую крепили на крышу, или охлупень. Охлупень делался из цельного бревна и укладывался так, чтобы закрыть верхний стык скатов.

Поэтому заказчики довольны! Вот сколько лет я занимался оберегами, никто ни разу не сказал, что это не работает. Тем более что каждый освящен руками мастера, в каждом — душа.  

Какое там ЧПУ (оборудование с числовым программным управлением. — Примеч. Daily Storm)! Ну это глупая машина. Она будет резать прямо по сучкам. По засмолкам... А тут каждый сучок можно обойти. Каждую трещинку, каждый дефект.  

— Сколько времени уходит на одно окно? 

— Все зависит от размера, окна разные. Бывают 50х50, а бывают 150х200 — как на больших верандах. Но если брать как в деревенских избах... 70х90... И чтобы это было симпатично, с верхушечкой — то день. Но это только прорезная резьба! На геометрическую может уйти и два, и три. 

— А кто заказчики? Наверное, люди с высокими доходами?

— Нет, в основном простые. Потому что они смотрят на цены, а цены у нас невысокие. Хотя бывают и крутые дядьки, у которых в доме по 10-15 окон.

К каждой постройке подходим с учетом ее особенностей. Ведь, согласитесь, наличниками можно украсить, а можно и испортить. Я видал мастеров, которые такого понакручивали, что получался какой-то пряничный домик! Аж в глазах свербило.   

Все должно быть в меру, как украшения на женщине. Вот причелинки — это как кокошники. Подзорчики — как подведенные глазки. Солярные знаки — это как очелья, то есть лобные повязки. А боковые углы закрываем пилястрами. Балясинами. Это такие резные столбики.

Если перегруз, то все. Считай, дом испорчен!

— А цвет? Он имеет значение?

— Естественно! Потому что дом может быть темный, а может быть светлый. И если наличник белый, то они будут сливаться. Тогда мы делаем подкладную доску, которую красят в коричневый.

Кстати, беленькие наличники — это самое то. Они и смотрятся красиво! У меня дом весь в белом. Мастер да без наличников — это как сапожник без сапог!

Бывало, что люди отказывались от моих советов и красили их красным, а потом звонили и спрашивали, как спасти. Элемент-то не виден! Отойдешь в сторону — и все.

«Дак вот не послушали, — говорю. — Все сделали по-своему!»

А причелины, понятно, можно красить по-разному. Одна женщина, она бывшая судья, сделала их в цветах российского триколора.

— Ого! И где их можно увидеть?

— Это у нас, в Каргополе. Ну что сказать, красиво!   

— Правда, что некоторым домам может быть по 300 лет? Или это больше легенды? 

— Нет, не легенды. Если современные дома ставят на фундамент, то раньше ставили на камни, которые клали строго по углам. Но со временем приметили, что под тяжестью постройки они могут уходить под землю.

Дома гнили, их заваливало набок.

Поэтому камни начали выкладывать не только по углам, но и по всему периметру, а нижние венцы построек делать из лиственницы. Точно знаю, что у нас есть срубы, которым и 150, и 200! А вот чтобы 300, сейчас подумаю.

Это Сретенско-Михайловская церковь в урочище Красная Ляга! Ей уже четвертый век (1655-1665). И — церковь Иоанна Златоуста в Саунино (1665), которая стоит в чистом поле на древнем кладбище, от которого сегодня уже не осталось и следа. Но там состояние хуже. Ее реставрируют, однако дождик и влажность делают свои дела.

Что уж говорить про наличники, которые гибнут быстрее, чем стены и остальные части построек.

— А вместе с ними гибнет и вся русская культура! Тогда самый главный вопрос, как это остановить?

— Я считаю, что в это должно вмешаться государство. Нужна специальная программа, одним нам не справиться. Да и мастеров — раз-два и обчелся. Помню одного мужичка из Ярославля. Работы хорошие, но видно, что для денег. Чтобы заработать и пропить.

Людей надо увлекать! Чтобы городские приезжали в сельскую местность и все это восстанавливали. Чтобы у них горели глаза.

Возрождать артели, обучать промыслам! У меня был такой опыт: в свое время я набрал и обучил 10 человек, в основном пенсионеров. Привлекать молодежь, а на школьных уроках труда ввести изучение народных ремесел, чтобы дети делали не только скворечники, но и что-то более сложное.

Как бывший педагог я мог бы и сам проводить такие мастер-классы, но где возьмешь учеников? Люди приезжают в парк больше развлекаться. О, у Фомина там 160 скульптур! Пойдем устроим фотосессию! А то, что у нас уникальные наличники, это уже так.  

Если пускать это на самотек, мы потеряем последнее. Ведь сколько их, таких деревень, было на Севере — и все они погибли.

— То есть хотелось бы поддержки...

— Конечно! Что я могу один? Я да паренек, который со мной работает! Конечно, администрация поддерживает, они молодцы, — но им самим тяжко. Хотя как бы было здорово, если бы федеральное ведомство помогало восстановить хотя бы 10-20 окошек в год.

Вот у нас ТОС! Мы пишем проекты и выигрываем гранты. На них и открыли наш музей. Но все эти отчеты, подсчеты — это так муторно. Порой думаешь, а может, ну их? Может, сами?

На следующий год хочу перевезти к нам еще один деревенский сруб — хозяйка отдает его бесплатно — и сделать там Дом ремесел!

Повеcим вывеску. Посадим туда мастера. Пускай он проводит занятия по изготовлению щепной птицы и глиняной игрушки. Может, кто и заинтересуется…