Стала ему писать — он отправляет мне смайл, и он снова в виде фака. Спрашиваю, что это значит (у Алексея ведь фак может употребляться в самом разном контексте — я получала его, даже когда писала «ты — лучший»).
Он мне: «Не пиши, не звони. Если ты это сделаешь, очень пожалеешь». Я: «Что, б***? Что произошло?» И давай ему снова написывать. «Пацаны с Екб звонили, все про тебя рассказали», — отвечает он и опять показывает мне неприличные знаки. И, как бы, все. Я такая: окей. Естественно, больше он ничего не сказал.
— А что за пацаны, выяснилось?
— Реально нет, но у меня очень большое желание это узнать.
— В каком-то из своих интервью Гуф сказал, что Вас под него подложили. Как Вы на это отреагировали?
— Ну да! Я вообще в шоке. Но как, скажите, человека можно два года «подлаживать»? Вы можете это представить? Это ж в каком состоянии надо быть! Мне кажется, он вообще забыл наш «первый раз» — он человек такой, и если его снова спросить о том, как он познакомился с Яной, Гуф придумает еще одну сказку, потому что забыл, что говорил до этого. Если честно, у меня даже обиды за это нет, на таких не обижаются.
— В интервью — ладно, а в глаза он Вам это говорил?
— Никогда-а-а! Вообще никогда. Это было только в эфире. Но для него такое, типа, нормально. После этого он звонил, извинялся, но потом употребил, наверное, — и все по-старому. Ладно, думаю, развлекайся.
— В момент Вашего романа Гуф был в уже разведен с Айзой Анохиной, при этом сохранив с ней хорошие отношения, но встречался с Кети Топурией. У вас не было к ним ревности?
— Ну, слушайте, он ведь был не мой, поэтому про Кети не хотелось бы вообще. Она здесь ни при чем. А спрашивать про Айзу мне было неинтересно. Ой, там и ревновать-то не к чему!
— А другие девушки... они у него были в те несколько лет, когда Вы встречались?
— Были, но я знала только одну, по имени Кристабелла. Конечно были! Что тут... Понятно же. Но когда на тебе розовые очки, тебе уже все равно, что происходит. Ты пропускаешь все мимо. Главное, что он жив, здоров и он с тобой! Не знаю, о чем я тогда думала, но выглядело все это, наверное, не очень нормально.
— Наверное, тяжелый вопрос, но почему Вы не оставили ребенка от Гуфа, если так сильно его любили?
— Потому что понимала: во-первых, будущего с ним не будет; во-вторых, я молодая; в-третьих, у меня еще будет нормальный брак и семья. Я считала, что этот ребенок — чужой, а если он будет рожден в скандале, то это вообще too much. Мне это было ни к чему.
— А как отреагировал на все это сам Гуф?
— Понятно, что я от него ничего не скрывала. Наш последний половой акт был третьего ноября, и после этого я вдруг узнаю, что беременна, а срок примерный и очень маленький. Я ему позвонила: «Слушай, Леш, как вообще все произошло?» Да, мы не предохранялись, но и кончания тоже не было. Все это могло попасть вовнутрь лишь с очень маленьким процентом вероятности. И он такой: «Да ты пол-Екатеринбурга ходишь просишь, чтобы тебе сделали ребенка! Что ты от меня хочешь?» Ну и все.
— Именно поэтому Вы сделали татуировку с датой 3 ноября?