Памяти Юрия Лужкова: Ко мне хорошо относятся люди. Ну и что, что не все

Он считал себя счастливым человеком. К нему хорошо относились люди, в том числе москвичи. По-разному, конечно, но Юрий Михайлович и этого не скрывал.

«Я рад, что когда меня встречают люди на улицах, они здороваются и улыбаются. Для каждого руководителя это настоящее счастье — уйдя таким образом, получить такую хорошую реакцию от простых людей», — говорил Лужков мне спустя шесть лет после своей отставки.

В своем небольшом, но уютном доме он был похож больше на доброго дедушку, который в душе остался молодым пацаном, стремящимся жить. Впрочем, между собой мы с основательницей Daily Storm Анастасией Кашеваровой тогда, в 2016 году, звали его «дедуля». Воровали конфетки из вазочки и подкармливали олениху Машку, которая у Юрия Михайловича жила рядом с домом.

А когда я замерзла на съемках в полях — он, как настоящий джентельмен, накинул мне на плечи свою куртку.

«Пенсионер — это смерть. Это безделье, порождающее ощущение твоей ненужности на белом свете. Что тебе пора куда-то собираться. Знаете, это страшное ощущение», — говорил Лужков, объясняя, почему в возрасте далеко за 80 он наравне с молодыми работягами вкалывает в поле.

Новость о его смерти застигла меня сегодня врасплох. Я узнала об этом задолго до того, как об этом начали трубить Telegram-каналы. Подумала тогда: может, очередной вброс? Ну сколько раз Лужкова госпитализировали и хоронили недоСМИ! Возможно, ровно столько же, сколько заммэра Москвы по ЖКХ Петра Бирюкова отправляли на почетную пенсию, а губернатора Тульской области Алексея Дюмина делали директором ФСБ.

По обыкновению я звонила по забитым в телефоне номерам. Тщетно.

А потом новости в Telegram, публикации в СМИ. Блогеры, отрабатывая инфоповод, наперебой стали писать: я как москвичка/москвич любил/не любила. Спрашивается: а если не любил, то зачем пост пишешь? Чтобы быть в топе и хайпануть?

А я хочу запомнить только хорошее о бывшем мэре Москвы. Для негатива найдутся другие хайпожоры, которые, скорее всего, ищут, кому бы дать на лапу, чтобы первыми купить фотографию умирающего Лужкова, слез его близких. А близких он любил. Батурину, которая не появляется в России, он ласково называл «Леночкой», души не чаял в своих дочках. Младший сын всегда был с ним и помогал ему по хозяйству.

Всем хейтерам Лужков всегда отвечал, что не позиционировал себя как политика. Никогда.

«В этом плане я оказался даже большим неудачником, потому что я не мог вписаться в эту ужасную и неприличную философию, которую реализуют большинство политиков: воровство, гибкость, подлость», — откровенничал Лужков. — «Работая мэром, я тяготился политической составляющей. Меня всегда увлекали дела по решению хозяйственных вопросов. Там я и чувствовал себя лучше, и результаты оказались лучше».

Тем не менее 18 лет жизни Москвы под руководством Лужкова навсегда войдут в историю. В 2010 году мэра отправили в отставку «в связи с утратой доверия» президента Российской Федерации Дмитрия Медведева. Официально. Неофициально, сидя за чашкой чая в своем доме в Калининграде, он рассказывал другое: сначала начались проблемы у его супруги Елены Батуриной, а позже ему пришлось уйти. Почему? Додумывайте сами. Теперь это уже история.

После мэрства в Москве Лужков стал настоящим фермером. Выращивал гречку, продавал ее по 30 рублей за килограмм. Москвичи, давно вы видели такие цены? Основанный им агрохолдинг «Веедерн» занимается овцеводством, выращиванием и переработкой зерновых культур, производством меда, грибов и сыра.

Рабочие шутили. Мол, первый раз шли к нему, как на прием к премьер-министру. А он оказался спокойным и простым, все понимает.

Наверное, это был лучший выход для бывшего чиновника. Ненужный Москве, он поехал в регион. Сменил свою кепку, с которой не расставался даже на светских раутах, на бейсболку и, засучив рукава, пошел в поле.

Кстати, о кепке. Для него она была символом радости общения, единства, которое делает нас похожими.

«Кепка — это защита, кепка — это радость! Я очень хорошо представляю себе все, что я говорю», — смеялся он.

В Калининграде ему не нужна была защита. Ему было просто необходимо быть нужным.