St
Пристав самых честных правил
У бедных тут забирают последнее, а богатые не платят долги. Материал «Шторма» о судебных приставах Брянской области и о том, почему в глубинке охотятся за материнским капиталом, позволяя крупным должникам разъезжать на дорогих иномарках Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

Пристав самых честных правил

У бедных тут забирают последнее, а богатые не платят долги. Материал «Шторма» о судебных приставах Брянской области и о том, почему в глубинке охотятся за материнским капиталом, позволяя крупным должникам разъезжать на дорогих иномарках

Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

В редакцию «Шторма» пришло письмо от бывшего начальника одного из отделов Брянского управления судебных приставов – Романа Машинистова. Экс-сотрудник рассказал о бездействии местного ведомства, которое приводит к тому, что должники и взыскатели оказываются на грани нищеты. Корреспондент издания отправился в Брянск, чтобы лично услышать истории людей, которые долгие годы не могут добиться правды и вернуть свое имущество. 


Самое интересное - на нашем канале в Яндекс.Дзен
St

Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук
Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

Зеленая заколка


Сразу по приезду в Брянск мы отправляемся на встречу с Романом. Высокий худощавый мужчина предстает перед нами в костюме. Опустив формальности, приступаем к основной теме нашего визита.

 

«В 2006-2008 годах в Брянском управлении судебных приставов была введена палочная система, благодаря которой основные задачи по взысканию задолженностей ушли на задний план. Начальство требовало показателей, а основная часть службы свелась к заполнению отчетов», - начинает свой рассказ бывший пристав.

 

По словам Машинистова, примерно с 2010-го — 2011 года из-за указаний начальника отдела исполнительного производства Елены Васильевны Лупановой «действовать на результат» сослуживцы были вынуждены фальсифицировать исполнительные документы — для повышения показателей. 

 

«Когда эти факты всплыли, возбудили сразу несколько уголовных дел в отношении сотрудников, занимающихся подделкой документов. Одной из жертв стала моя коллега — Елена Шестакова», - говорит Машинистов, поправляя галстук, на котором красуется зеленая заколка с символикой судебных приставов.

 

Эта деталь будто говорила о том, что человек до сих пор не смирился с тем, что после 17 лет исправной службы был уволен за неэффективность.

 

«В течение двух минувших лет служба испытывала нехватку средств на бумагу и транспорт. Из-за этого должники не извещались надлежащим образом. Просто письма о наличии задолженности не приходили к своим адресатам, — говорит Машинистов и сразу же поясняет: — из-за этого должники оказывались перед фактом, когда к ним наведывались судебные приставы».

 

И если в 2000 годах закон действовал в другой редакции, полномочия приставов были ограничены, даже обмундирования не было, а удостоверения печатались на принтере – задачи ведомства выполнялись с максимальной эффективностью.

 

Сейчас же ФССП зачастую взыскивает лишь то, что проще всего списать, продолжает бывший госслужащий. Забирают и то, что по закону не подлежит аресту: это пенсионные начисления, материнский капитал и другие социальные выплаты. То есть легкой добычей приставов стали люди, социально не защищенные. Иная ситуация складывалась с сильными мира сего: те, кому должны в судебном порядке, не могли получить долги с бизнесменов и предпринимателей.  

 

Роман Машинистов неоднократно докладывал о бедственном положении дел начальнику Брянского УФССП – Елене Бывшевой и Виталию Осипову, но так и не был услышан. Более того, излишняя суета Машинистова стала поводом для проведения многочисленных служебных проверок в отношении его подразделения.

 

К осени 2017-го года рапортов и объяснительных насчитывалось с десяток. Сотрудников Машинистова начали сокращать. Как пояснил пристав, отдел физически не мог выполнить возложенные на него исполнительные производства. Все закончилось тем, что в ноябре Романа попросили написать рапорт об увольнении по собственному желанию.


Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук
Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

Деньги для детей


Около десяти часов вечера. Стоим неподалеку от «Даниловского паба», заведения, где в ночь на 29 декабря 2017 года на корпоративе «Мираторга» двое местных авторитетов расстреляли из сайги дверь заведения. Сейчас здесь тихо и спокойно, последние гости уже собираются домой, а на месте изрешеченной двери стоит новая, пока не разбитая. 


Через несколько минут появляется светловолосая, молодая девушка — Светлана (имя изменено). Сейчас она не работает, воспитывает маленьких детей. Светлана — та самая неплательщица, до которой добралась рука правосудия. 


Летом 2015 года судебные приставы сняли с нее сумму в размере 20 тысяч рублей в пользу задолженности по ИП. Все бы ничего, да вот деньги списали с материнского капитала, хотя по закону они не подлежат взысканию:

 

«Нам с мужем нужно было отправлять детей в детский сад. Мы оформили маткапитал. И когда пошли получать деньги, услышали, что счет арестован, а деньги ушли в Пенсионный фонд. Нас даже не поставили в известность, уведомлений никаких не было», — вспоминает Светлана. По словам женщины, для Брянска – это колоссальные деньги. Для сравнения: кассиры или рабочие получают тут по 15-18 тысяч. Сумму не вернули. 


Оказалось, что на Брянщине головная боль от приставов бывает не только у должников, но и у взыскателей. 


Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук
Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

«Жигуленок» и два миллиона

 

Около полудня следующего дня. Ко мне подъезжает проржавевшая бордовая «семерка». Из авто выходит грузный мужчина невысокого роста. Хозяин этого чуда отечественного автопрома — Павел Шевцов. Павел называет свою «ласточку» ласково  — «жигуленок». Машина — единственная ценность, которая осталась от прошлой жизни. Павел — один из тех людей, кто безуспешно пытается взыскать деньги со своих должников.

 

«Здравствуйте», — поприветствовал нас Шевцов и дружелюбно протянул руку.  


Мужчина вот уже 15 лет трудится на заводе. Периодически появляется в Москве, правда проездом, когда возит стиральный порошок на местные оптовые точки и обратно, за что получает целых пять тысяч рублей.

 

Однако Павел не всегда зарабатывал на жизнь извозом. Раньше мужчина был бизнесменом и продавал строительные материалы. О том времени он вспоминает с гордостью, но вскоре ее сменяет чувство утраты:

 

«В 2001 году я решил расшириться и взял в кредит 100 тысяч долларов под 2%. Все свои сбережения я передал под расписку местному предпринимателю по фамилии Булгаков. Он открывал строительную базу и предложил мне долю в бизнесе», — вспоминает Павел.

 

Время шло, а дивидендов от своих вложений горе-инвестор так и не получил. Спустя пять лет, чтобы вернуть свои кровные, он обратился в суд, который признал вину нечистого на руку предпринимателя и обязал выплатить пострадавшему сумму в 2,3 миллиона рублей.


В 2010 году Павел обращается к судебным приставам. Однако уже семь лет ждет, когда вернут деньги. Загвоздка в том, что на бумагах должник ничем не владеет, но так было не всегда. 

 

«Приставы вовремя не наложили арест на имущество должника. А за то время, пока органы бездействовали, он успел переоформить свою собственность. Хотя приставы могли предотвратить это в два клика на компьютере», — рассказывает Павел.


После этого Швецов подал в суд на приставов за бездействие. Государство выплатило ему 20 тысяч рублей за моральный вред. 

 

«Вы представляете, в 2002 году я отдал сумму, равную двум двухкомнатным квартирам в городе Брянске. Я работаю на сталелитейном заводе с зарплатой 22 тысячи рублей, пытаюсь брать сверхурочные. Мне никогда не заработать той суммы, которую потерял! — сокрушается мужчина, переходя на повышенные тона, а после с грустью добавляет: — Чтобы погасить кредит, пришлось продать бабушкину квартиру и две отцовские иномарки». 

 

По меркам Брянска Шевцов потерял целое состояние, а сейчас и сам стал должником. В его голосе чувствуются нотки неуверенности в завтрашнем дне. Он опасается за то, что в отношении него приставы могут сработать более оперативно и наложат арест на часть маминой квартиры и старые «Жигули».

 

Под конец беседы мужчина и вовсе уткнулся потерянным взглядом в пол и лишь изредка поднимал глаза, чтобы убедиться в том, что его внимательно слушают. Возможно, после полутора часов беседа продолжилась бы еще, если бы не смена на заводе, которая начиналась через 30 минут. 


Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук
Фото: © Daily Storm/Олег Михальчук

Борьба за отчий дом

 

Следующая встреча была назначена в офисе местной адвокатской консультации, которая занимается делами, связанными с взысканиями задолженностей.

 

На стуле сидит мужчина, на вид не старше 40 лет. Максим немного нервничает при виде камеры, однако жена, сидящая по правую руку от него, подбадривает.

 

«Не суетись. Просто рассказывай, что помнишь», — успокаивает женщина, помогая снять пуховик с плеч своего мужа.

 

Максим начинает беседу неохотно, честно признавшись, что не любит москвичей. Переубедить человека в том, что в столице жить не легче, нам не удалось — да и так ли это?! 

 

«Вообще, я родился в Брянске. Сейчас работаю водителем, вожу фармацевтику. Платят не много», — сетует мой собеседник. 

 

По мере развития беседы узнаем, что у Максима два ребенка, которые вот-вот должны пойти в детский садик. Также у него был дом в Брянской области, который в 2009 году, после смерти отца, достался в наследство. Но вот детям не суждено будет увидеть фамильное гнездо. Взгляд героя затухает, голос дрожит. Максим, запинаясь, говорит:

 

«В 2011 году мне надо было переоформить документы, также необходимо было погасить задолженность, так как отец не платил по счетам. Я обратился к гражданину Раздобудьке, чтобы он помог оформить эти операции. Но меня просто обманули: дом был просто продан, а деньги за него, несмотря на все обещания, я не получил», — говорит мужчина.

 

Максим пошел в суд и доказал вину Раздобудьки. В 2015 году было возбуждено исполнительное производство. За два года в пользу Максима из 510 тысяч было взыскано всего две тысячи рублей. 

 

«Я неоднократно приходил с исполнительным листом в местное отделение ФССП, но там меня посылали в другие инстанции, а во время последнего визита пристав вообще заявила, что моим делом никто заниматься не будет». 

 

Хотя, по словам пострадавшего, его должник — состоятельный человек. Имущества у него предостаточно. Один автомобиль мог бы покрыть сумму долга.



Банкрот — ничего не должен


Парадокс, но большинство взыскателей в Брянске – это не представители буржуазии, а обычные люди: рабочие с заводов, водители, охранники, грузчики. Многие из них потеряли свое имущество и деньги из-за того, что кто-то их просто кинул. А ведомство, которое должно восстановить справедливость, разводит руками. 

 

Кабинеты юридических компаний в буквальном смысле завалены папками с делами тех, кому по тем или иным причинам не отдают долги. Зачастую такие стопки лежат на полках годами, в ожидании того, что дело сдвинется с мертвой точки, но лишь единицы из них получают зеленый свет. Складывается ощущение, что тут все всем что-то должны.  

 

По словам адвокатов, которые представляют интересы взыскателей, ситуация в Брянске – показательна. Это связано с лазейками в законе. Так, закон гласит, что в случае, если сумма долга физического лица превышает 500 тысяч рублей, он имеет право признать себя банкротом. 

 

После признания человека банкротом все то же законодательство позволяет тому не выплачивать долги, кредиты и прочие задолженности. Так появился целый пласт людей, которые не платят по долгам, пользуясь фиктивными расписками. Вот должен Вася Ване 400 тысяч рублей, а отдавать не хочет. Оформляет липовую расписку, что занял у Пети еще 200 тысяч, и все — Вася банкрот, и никому платить не надо. 

 

Но для того чтобы доказать фиктивность таких сделок, приставам необходимо принимать дополнительные меры по розыску и доказательству незаконного перехода имущества, а это дополнительный труд, которым тут приставы не увлекаются.

 

***

«Шторм» отправил запрос в УФССП России с просьбой прокомментировать работу их коллег из Брянской области. Однако в установленный законом срок ответа не последовало. В самом же Брянске представитель пресс-службы ФССП на проходной заявила корреспонденту «Шторма», что пообщаться ни с кем из руководства не получится «из-за напряженного графика». 


Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...