Российский политик Алексей Навальный дал первое интервью, находясь в колонии, письменно ответив на вопросы газеты The New York Times. По словам оппозиционера, его более восьми часов обязывают смотреть федеральные каналы. Он добавил, что по отношению к нему насилия не было, здоровье в последнее время улучшилось, а к работе его не привлекают.
В материале Навальный назван «самым знаменитым российским заключенным». Политик сообщил, что его обычный день в колонии большей частью состоит из просмотра российского телевидения.
«В 18 часов — главная часть программы превращения преступника в нормального гражданина — «патриотическое воспитание». Мы смотрим фильмы о Великой Отечественной войне. Или о том, как однажды, лет 40 назад, наши спортсмены разгромили американцев или канадцев», — рассказал он.
«В 19:30 снова строимся и идем на ужин. После него снова обязательный просмотр лекций, среди которых попадаются интересные. Уверен, астрофизик Нил Деграсс Тайсон пришел бы в восторг, увидев, как лысые мужчины в тюремных робах сидят перед телевизором и смотрят серию научного сериала, где он рассказывает о квантовой спутанности фотонов. А когда кто-нибудь из них засыпает, его будят окриками: «Не спать, смотреть лекцию!» — уточнил Навальный.
По его словам, к работе он не привлекается, а в отряде мало людей, потому что администрация колонии хочет, чтобы он был всегда на виду. Что касается физического насилия, то этого не было, подчеркнул Навальный.
«Зона специализируется на насилии психологическом. Это куда более изощренно. Тебя не будут бить — наоборот, бесконечными провокациями тебя самого поставят в условия, когда ты вынужден будешь кого-то избить, ударить, угрожать», — заявил оппозиционер.
Что касается здоровья, то после отказа от голодовки оно значительно улучшилось, отметил осужденный. Также он рассказал, что его перестали будить по ночам, в то время как раньше это делали постоянно, потому что он «склонен к побегу». Колонию оппозиционер охарактеризовал как «китайский трудовой лагерь», в котором существуют «постоянный контроль и культ доносительства».
