Перед проверкой по жалобе предупреждает, что именно едут проверять, кого будут вызывать для опроса. Администрация оперативно уничтожает видеозаписи, проводит работу с теми, кого прокуратура вызовет для опроса. В итоге: «описываемые нарушения не подтвердились». В этом Головино давно колония стоит, там все друг другу родственники. Ворон ворону глаз не выклюет.
Несколько судов с колонией я проиграла, в основном, кстати, из-за прокуратуры. Мне судья в решении пишет: «Ну раз прокуратура не нашла нарушения, то его и не было». Поэтому потом я перестала жаловаться в прокуратуру, сразу стала подавать в суд. Колония стала «терять» мои обращения в суд. И много чего не дошло до суда — в смысле прямо физически не дошло. Мои обращения изымались и не отправлялись. «А вы докажите, что отправляли письмо в суд», — заявили мне. Ну это как у всех тех, кто пишет жалобы. Письма сперва теряются, если настаиваешь (я настаивала, приходя на личный прием к начальнику колонии и его заместителям) — тебе продемонстрируют, что прокуратура тебе не защитник, а потом начинают реально давить — выговоры, ШИЗО, СУС. У меня два выговора, после третьего меня бы отправили в ШИЗО. Морально к этому я была готова.
Мало кто продолжает жаловаться. Опасно это. Мне было проще — остаток был по их меркам сравнительно небольшой, и я могла рискнуть. Осталось несколько незаконченных судебных исков к ФСИН России и к ИК-1. Суды будут в сентябре, октябре и в Москве, и во Владимирской области.
Кстати, полколонии хотят на СВО, но не берут. За два года из колонии только несколько женщин забрали. И со стороны это было похоже на выкуп близкого родственника»
Про тяжелую работу осужденных и «бабовщину»
«В колонии, по закону, ты обязан работать. Особенно — в женской (в мужской, кстати, можно не работать). Администрация колонии пытается выполнить свои «нормативы» по трудоустройству заключенных. И трудоустраивает сразу всех. Как это выглядит: тебя вызывают на работу, ты выходишь. Тебя сажают за машинку. Шей. Ну, дело не хитрое: педаль внизу, игла наверху. Альтернативный вариант (для 90% всех новоприбывших) — быть «ручником», «подай-принеси». То есть выполнять работу за других осужденных: детали им приносишь, размечаешь их, проставляешь нумерацию — это все входит в работу другой швеи, как правило, «старосидящей».
Дедовщина такая. Вернее, «бабовщина», активно поддерживаемая администрацией. В благодарность за то, что администрация заставляет тебя работать за них, эти «старосиды» работают на нее, следят за дисциплиной и порядком.
Но для тебя это выглядит так: ты делаешь часть чужой работы, а платят за это другим. Если ты отказываешься и требуешь загрузить «оплачиваемой» работой — тебе говорят: «А нету такой, она уже вся роздана». Отказываешься — «бабы» пойдут жаловаться администрации, которая тебе выпишет выговор за недобросовестное отношение к труду, посадит в ШИЗО. Максимум, что ты в принципе можешь заработать — «оклад», то есть минимальный размер оплаты труда. После вычетов (за питание, коммуналку и прочее) максимум, что ты получишь на личный счет, — 12 тысяч рублей. Но для этого надо находиться на «точках», или (на швейном производстве) выполнить 100% нормы.
А нормы все специально завышены, кроме некоторых операций. И эти «золотые операции» выдаются администрацией «старосидам», своим. Такие завышенные нормы нужны специально, чтобы не платить зарплату и сделать более привлекательными расценки для заказчиков. Сейчас ведь ФСИН шьет самые известные в России бренды: «Глория Джинс», Техноавиа и другие. Все шьется руками «рабов-зэчек».
