St
Антон Горелкин: Мы должны понимать, почему государство вкладывает 140 млрд в иностранные интернет-компании
Автор законопроекта об ограничении иностранного владения значимыми интернет-ресурсами считает, что наступил кому-то на хвост

Антон Горелкин: Мы должны понимать, почему государство вкладывает 140 млрд в иностранные интернет-компании

Автор законопроекта об ограничении иностранного владения значимыми интернет-ресурсами считает, что наступил кому-то на хвост

Коллаж: © Daily Storm

Законопроект депутата Госдумы от «Единой России» Антона Горелкина об ограничении иностранного владения значимыми интернет-ресурсами вызвал бурную реакцию в СМИ. Ряд экспертов уже предположили, что его цель — сделать государственной компанию «Яндекс». Политический обозреватель Daily Storm Наталья Башлыкова поговорила с автором законопроекта о том, что на самом деле он хотел сказать своей инициативой, а также была ли они согласована с руководством «Единой России», которая рекомендовала своим депутатам советоваться с партией. 


— Антон Вадимович, что стало поводом для внесения законопроекта? Вас беспокоит внешняя угроза?


 — Я не утверждаю, что мой законопроект — истина в последней инстанции. Это приглашение к дискуссии, в которой мы должны определиться, что такое национальная цифровая экономика, потому что для меня лично сегодня нет никакой разницы между компанией Google и компанией «Яндекс». Эти компании обе иностранные. Но тогда возникает вопрос: почему мы вкладываем государственные средства, даем преференции такой иностранной компании? Почему мы одну иностранную компанию поддерживаем на уровне правительства РФ, а другую слегка гнобим?


Я, правда, не понимаю, в чем дело. Поэтому, повторюсь, мой законопроект — приглашение к дискуссии, мы просто должны определиться, по какому пути мы идем. Либо Россия строит свою национальную цифровую экономику, либо превращается в одну из многочисленных цифровых колоний, когда мы просто отдаем деньги иностранцам. В моем понимании я вижу это так. Понятно, что сейчас шлейф негатива в мой адрес более отчетливо слышен. Но я знаю многих людей, которые меня поддерживают, просто они не проплачивают публикации.


 — То есть вы разработали законопроект, потому что переживаете за российскую цифровую экономику?

 

 — Да, конечно. И смотрите, я последователен в своих инициативах. В конце прошлого года я внес законопроект о новостных агрегаторах, где также предлагал ограничить долю иностранного владения до 20%. Но он почему-то не вызвал никакой негативной волны. Он прошел абсолютно незаметно и, кстати, был принят в первом чтении. Более того, компания «Яндекс» официально прокомментировала его и сказала: да, без проблем мы внесем все изменения, если такой законопроект будет принят. Мой новый законопроект, понятно, более широкий по сфере регулирования, но тем не менее, вызвал более широкую волну негатива, видимо, потому что я наступил кому-то на хвост и задеваю чьи-то интересы.

 

 — Вы считаете, что отечественные компании смогут быть более эффективными, чем иностранные?


 — Слушайте, мы вкладываем, если я не ошибаюсь, 140 миллиардов рублей в цифровую экономику, и мы должны понимать, кому мы даем эти деньги. Сегодня мы этого не понимаем. Почему государственная компания «Сбербанк» вваливает деньги в иностранную компанию «Яндекс», а не в Google или Amazon? Члены правительства, которые прячутся за источник, комментируя мою инициативу, тоже должны определиться.

 

 — Вы заявили, что информационно значимыми, вероятно, будут признаны три-пять сервисов, в их число могут попасть и операторы связи, кого вы имеете в виду?


 — Я только начал говорить про конкретные, но никто не говорит, что тот инструмент, который мной предложен, идеален. Я понимаю, что это не так, но для этого есть второе чтение, к которому законопроекты могут переписываться полностью. Но здесь я надеюсь, что мы выйдем на какое-то решение совместно с интересантами и членами правительства. 


 — Вы сказали о трех-пяти сервисах, но ваш законопроект, действительно, достаточно широк для применения, помимо сервисов в нем идет речь о сайтах. То есть речь может идти о гораздо большем числе компаний — тех, кто попадет под действие закона?   


 — Нет, я все-таки думаю, что речь идет только о крупных, гигантах, для которых российский IT-рынок — основной. То есть условно есть международная компания Facebook, у которой десятки рынков и российский рынок — только один из многих. Но есть и «Яндекс», для которой российский рынок — флагманский и основной, на котором они зарабатывают.


 — У вас в пояснительной записке к законопроекту есть фраза о том, что сервера и базы данных должны располагаться в РФ в целях защиты персональных данных. Ранее это пытались регулировать другими законопроектами, но безуспешно. То же Facebook не стал выполнять требования российского законодательства. На что вы рассчитываете?

 

 — Да, это большая проблема, но понимаете масштаб проблемы? Facebook — это 20 миллионов наших граждан условно. А иностранная компания «Яндекс» — это 100 миллионов. И мы не понимаем, у кого в руках находится информация о наших персональных данных. Это удручающая ситуация. И здесь я выступаю с патриотических позиций. Нужно думать о том, как сделать так, чтобы персональные данные россиян все-таки хранились в России.


 — Просто, если ситуация подвиснет, как с Facebook, над российскими законодателями только смеяться будут.


 — Не хотелось бы, чтобы смеялись. Но как мы видим касательно моего законопроекта, они как раз не смеются. Я впервые вижу такую истерику. Мне кажется, по пенсионной реформе не было такой истерики. Меня аккуратно смешивают с грязью, я даже вынужден был открыть свой Telegram-канал, чтобы хоть как-то отвечать на негатив. Бред, который написали в Telegram, что я, например, гражданин Мальты… Это очень смешно. Меня уже так супруга называет, но я там вообще никогда не был. Я простой сибирский парень, в Госдуме я представляю Кузбасс.


Можно посмотреть мои отметки в загранпаспорте и убедиться, что я на Мальте не был никогда. Поэтому [каналы в] Telegram, на мой взгляд, — это какая-то параллельная фантазийная реальность. Там есть, конечно, интересные толковые комментарии, но в большинстве своем это просто такой параллельный мир.


 — На ваш взгляд, почему именно такая реакция? Чего больше всего испугались в вашем законопроекте?

 

 — Потери денег, безусловно, потому что не станут они российской интернет-компанией — и тогда прекратится поток инвестиций. «Яндекс» боится потерять поток инвестиций от, например, «Сбербанка» и других крупных российских компаний, которые в соответствии с планом цифровой экономики просто вваливают миллиарды рублей в иностранную экономику. Поэтому, конечно, все из-за денег. Мне как бывшему журналисту и пиарщику это очевидно. Поэтому эта реакция выглядит очень забавно.


— Согласовывали ли вы свой законопроект с силовиками, потому что они как правило заинтересованы в большем контроле, или с администрацией президента? Вы же ссылаетесь в пояснительной записке на указ президента.


 — Я хочу ответить на вопрос пока коротко: это моя инициатива — и точка.


 — Известна ли уже реакция со стороны руководства Госдумы? Первый же законопроект ваш был принят, вы сами об этом сказали…


— Да, принят, вы можете его изучить. Причем, там же изначально было несколько авторов. Но после первого чтения два автора почему-то решили убрать свои подписи… Я к коллегам очень уважительно отношусь, это их позиция. Но я надеюсь, что патриотически настроенные коллеги в Госдуме меня поддержат.


 — Депутатам «Единой России», от которой вы избраны, была дана рекомендация согласовывать свои инициативы. То есть партия вас не остановила?

 

 — В устном порядке я, безусловно, уведомил партию о том, что буду вносить этот законопроект. 




Сбербанк, как писали СМИ, инвестировал в совместное предприятие с «Яндекс.Маркетом» 500 миллионов долларов. Российскому банку, который контролируется государством (50% + 1 акция у Банка России) принадлежит три четверти в сервисе «Яндекс.Деньги». Президент Сбербанка Герман Греф с 2014 года состоит в совете директоров «Яндекса» и участвует в принятии решений с руководством интернет-компании.



Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...