Леонид Зюганов — о стратегии КПРФ на выборах в Мосгордуму и об отношениях с дедом

Председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов вместе с партийными коллегами рассказали журналистам о грядущей региональной выборной кампании. Судя по всему, она обещает быть жаркой. Из 16 регионов, в которых пройдут выборы губернатора, партия утвердила кандидатов в девяти.

Среди претендентов на посты глав субъектов — режиссер «Собачьего сердца» и «Мастера и Маргариты» Владимир Бортко в Санкт-Петербурге, генерал-лейтенант, командующий 58-й армией в 2003-2006 годах Виктор Соболев в Ставрополье, первый зампред комитета Госдумы по экономической политике Николай Арефьев в Астраханской области и многие другие. А прославившийся на «макаронной диете» саратовский депутат-коммунист Сергей Бондаренко, возможно, пойдет на выборы губернатора Волгоградской области — в данный момент партия рассматривает его кандидатуру.

Не обошлось и без, пожалуй, главной темы пресс-конференции — выборов в столичную думу. КПРФ выставит своих кандидатов во всех 45 округах Москвы. Среди кандидатов 11 женщин, одна из которых — представительница «Левого Фронта» Анастасия Удальцова. Лишь шестеро кандидатов в возрасте выше 60 лет, все остальные — от 30 до 55.

Среди уже утвержденных представителей КПРФ на выборах в Мосгордуму — экономист Владислав Жуковский, адвокат Дмитрий Аграновский, заместитель губернатора Иркутской области Евгений Балашов, председатель межрегионального профсоюза работников общественного транспорта Юрий Дашков, заведующий кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета Николай Платошкин, действующие депутаты Мосгордумы Николай Зубрилин и Елена Шувалова, экс-депутаты Госдумы Владимир Родин и Александр Потапов, а также экс-кандидат в мэры Москвы Вадим Кумин и руководитель фракции КПРФ в Мосгордуме, внук лидера коммунистов — Леонид Зюганов.

Политический обозреватель Daily Storm Никита Попов поговорил с Зюгановым-младшим, который наравне с лидером московских коммунистов Валерием Рашкиным и экс-кандидатом в мэры Москвы Вадимом Куминым отвечает за проведение выборной кампании в столице. Помимо этого обсудили и возможность Леонида стать во главе партии, которую вот уже 26 лет возглавляет его дед — председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов.

«Мы левые и мы вместе»

— Леонид, значит, ты идешь по округу, где в прошлом созыве Мосгордумы избирался известный ныне губернатор Орловской области, а тогда столичный депутат-коммунист Андрей Клычков. Почему именно там?

— Таким было итоговое решение нашей кадровой комиссии. Мою кандидатуру по 21-му округу (Выхино — Жулебино) вносил Андрей Клычков. У нас с ним был разговор еще год назад. Он сказал: если пойдете командой, то имей в виду, что можешь рассмотреть этот округ, потому что нам его нельзя терять. В нем была проведена большая работа и на выборах, и когда он стал уже депутатом Мосгордумы.

Мы действительно идем большой командой и рассчитываем, что пройдет большое количество депутатов в новую думу. Также мы проводили анализ по нашему экс-кандидату в мэры Москвы Вадиму Кумину и увидели, что у него один из самых высоких результатов был по 8-му округу (Сокол — Аэропорт — Войковский — Коптево). Понимая, что у него там достаточно неплохие шансы и обладая всей полнотой информации по этому округу, мы взвесили все за и против и решили, что Кумин пойдет там.

— С чем КПРФ идет к москвичам? Есть какая-то единая программа или каждый кандидат будет работать исключительно с проблемами своего округа?

— Генеральная линия – мы против проводимого социально-экономического курса, бюджетного распределения. Один из ключевых вопросов по Москве — медицина. Мы проводили социологические исследования и пришли к выводу, что абсолютное большинство столичных жителей недовольны медициной в городе. Первое место из всех проблем. Врачи принимают за пять минут, диспансеризации как таковой нет, вместо нее рост и вес замеряют. Огромное количество врачей уволили, другие стали недоступны. Мне ветераны рассказывают, что они вынуждены для проведения, например, процедуры МРТ ездить из одного округа Москвы в другой.

Второй момент — недоверие людей к власти, которая отказывается от диалога с москвичами. Как проявляется это неуважение? Да даже если мы посмотрим на отношение к депутатскому корпусу. Депутат — это выборный человек на избирательном округе от достаточно серьезной группы людей в 150-200 тысяч человек. Депутат собирает вопросы, мнения жителей, мы приезжаем, встречаемся, исследуем проблемы и сталкиваемся с саботажем властей по всем фронтам. К сожалению, жители для мэрии зачастую выступают некоей помехой, к которой приходится приходить и договариваться.

Резюмируя нашу общую концепцию — мы против социально-экономической политики во всех ее аспектах. Обязательно будем поднимать темы образования и медицины, вопросы распределения бюджета и неуважения властей к москвичам. Естественно, что это общий фон. Но каждый кандидат будет активно работать в своем округе, многие уже работают и даже не прекращали. Мы не хотим показать видимость работы, мы работаем — собираем проблематику округов и по возможности решаем их при помощи нашего большого депутатского корпуса, от муниципалов и депутатов Мосгордумы до депутатов федерального парламента.

— Ждешь противодействие со стороны мэрии? Или, быть может, уже столкнулись?

— Самое опасное для нас на данный момент — мимикрирующие кандидаты благородных профессий. Типа врачей, директоров школ, учителей и так далее. Мы же прекрасно понимаем, что все они представители той же самой «Единой России».

— Ты имеешь в виду самовыдвиженцев?

— Да. Власть же понимает, что социально-экономический курс, который она выбрала, привел к огромному росту недоверия! Все же видят, что рейтинг Медведева около тридцати или сколько там процентов. Даже у президента рейтинг падает. Такого отродясь не было.

Они сейчас будут выдвигать людей благородных профессий, которые с одной стороны используют другую политическую платформу, или вообще идут без нее, но фактически являются представителями партии власти. Вот этого мы больше всего опасаемся.

Конечно, мы понимаем, что защитить результаты выборов возможно — научились этому с той же Хакасией. Многое также зависит от ресурсности кандидата, как активно он будет проводить встречи с жителями. Именно на них при отсутствии ресурсов можно взять много очков за счет харизмы. У нас есть много примеров муниципальных депутатов, которые, не вкладывая денег в кампании, жертвуя своим личным временем, своими силами, печатая листовки на принтере, заражали людей позитивной энергией, после чего жители сами им начинали помогать.

— В оглашенном на пресс-конференции списке кандидатов в депутаты почти четверть — беспартийные. Специально была сделана на них ставка или просто своих коммунистов не хватило?

— У нас была идея показать, что мы левые — и мы вместе. Иногда нас обвиняют в том, что мы недоговороспособные: не идем навстречу справороссам, либерал-демократам и всем остальным и не выставляем единых местечковых кандидатов. Мы приняли решение, что те, кого мы видим своими, пусть они и не партийные — то есть Настя Удальцова из «Левого Фронта», Влад Жуковский и остальные — лучше пусть они будут с нами. Более того, они давно с нами работают и показывают свою эффективность. Таким образом наша политическая палитра становится более яркой. Мы не хотим иметь монополию на левую идею. Наша задача — показать, что мы не монополисты, но мы вместе и готовы работать со многими.

Отношения с дедом

— Не могу не задать несколько вопросов про Геннадия Зюганова.

— Так, интересно… (смеется)

— Ходят слухи, что ты метишь в кресло деда. Ну или по крайней мере тебя туда пытаются усадить. Это на самом деле так?

— Действительно интересный вопрос (смеется). Конечно, все это полнейшая фикция. Для того чтобы сесть в кресло деда, нужно обладать невероятным политическим опытом. Более того, меня должны поддержать все региональные партийные организации. Естественно, в силу моего возраста я не смог еще пройти такой длинный путь. Все это какие-то размышления абсолютно мне непонятных политтехнологов, которые пытаются продать идею престолонаследия… Эту идею хотят навязать людям, чтобы они смотрели на меня не как на человека, который занимается депутатской работой, а как на внука своего деда. При этом моя команда, мой коллектив, занимается довольно успешно нашей деятельностью, и я могу отчитаться за каждый день работы. Это для меня важно.

Дед правильно говорит, что у нас подрастает своя плеяда активных, молодых, толковых, ярких и интересных людей. Есть из кого выбирать. Рано или поздно партия примет решение в отношении одного из достойных людей, который возьмет все самое хорошее из классической коммунистической идеологии и применит ее в будущем.

— Но если все же пофантазировать: ты готов стать председателем партии?

— Знаешь, честно говоря, никогда вообще об этом не размышлял. Готов или не готов… Считаю, что мне есть куда еще расти, совершенствоваться, развиваться и выстраивать отношения со своими партийными товарищами.

— А ты видишь себя в принципе вне партийной деятельности? Почему вообще пошел в политику? Вокруг же так много сфер, где тебе с твоей фамилией можно было бы реализоваться гораздо быстрее, чем любому другому среднестатистическому россиянину.

— Многие говорят, что мне с моей фамилией было бы тяжело вступить в любую другую партию. Но когда у тебя всю жизнь перед глазами пример деда, который отстаивает интересы простых людей… Я же вижу, как он живет. Многие люди этого даже не поймут никогда. Если я им расскажу, как живет Геннадий Андреевич, то они скажут «ой, все с ними понятно, невесть что нам продают и втюхивают». Но если бы мне задали вопрос о человеке, которым я вдохновляюсь…

— Пользуясь случаем, задаю: кто этот человек?

— Однозначно Геннадий Андреевич — один из них. 

— Значит ты, как и дед, социалист?

— Мне всегда была близка идеология социализма, в отличие от капитализма. Когда во главу угла поставлены деньги, а либеральная политика настроена на высасывание ресурсов под красивым лозунгом «если вы будете работать, то у вас все будет»… Простите, но мы же понимаем, что все существующие корпорации сделают все, лишь бы не отдать свою власть, а монополия крупного бизнеса, транснациональные корпорации никогда не позволят появиться талантливым людям. Даже если они появятся, то очередная волна кризиса их сметет.

Понимая все это, я с абсолютной убежденностью могу сказать, что единственный для человечества путь, если оно, конечно, не хочет погрязнуть в войнах и закончить свою жизнь ядерной зимой, то единственный путь — выбрать социализм. К сожалению, с развитием технологий, которые позволяют контролировать, прослушивать, манипулировать людьми, становится все тяжелее и тяжелее на него выйти. Это, конечно, обидно, но, думаю, мы справимся. Должны, по крайней мере.

— Так почему все-таки политика? Ты так и не ответил толком на этот вопрос.

— Скажем так. Общественная работа всегда меня привлекала. Мне ничего не стоит, например, прийти на встречу в совет ветеранов, пообщаться с ними, выяснить, с какими проблемами они сталкиваются, и попытаться их решить. Даже более того — мне приятно потратить свою человеческую энергию на все это. Даже улыбки и доброго слова уже достаточно, чтобы почувствовать себя лучше.

Кстати, сфера промышленности меня тоже очень интересует. Я хорошо знал Сергея Собко, он с 2010 года руководил комитетом Госдумы по промышленности. Мы с ним чисто по-дружески советовались, он подкидывал мне разные статьи по данной сфере, а после взял к себе в помощники.

Потом меня также заинтересовал Андрей Клычков — активный, энергичный, с жесткой позицией, не прогибающийся. Мы с ним так-то почти восемь лет жизни связаны. Я смотрел тогда на него, как на молодежный эталон, когда мы познакомились. Кстати, он мне сам и предложил попробовать избраться депутатом… Был момент, когда я ему сказал, что мне будет тяжело из-за фамилии, на что он предложил для начала попробовать, а потом уже размышлять — тяжело или не тяжело. Пока не попробуешь — не поймешь.

— Раз уж мы немного уже начали говорить о Геннадии Зюганове, то расскажи чуть подробнее о своем дедушке. Какой он вне политики?

— Понимаешь, он мне всегда говорил, что человеку для более-менее комфортного состояния нужно три вещи: квартира, машина, дача. Вне зависимости от того, чего ты добился, что из себя представляешь, всего этого вполне достаточно.

Дед не привязан к каким-то материальным благам. Ну нет этого у него абсолютно, я это знаю и вижу. Мало кто это видел, но, когда он вспоминает в кругу семьи истории из жизни, например, о том, как он вместе с Примаковым, Геращенко и Маслюковым создавал правительство народного доверия, — я вижу, как его до глубины души это эмоционально задевает. Многие думают, что это ширма, отточенная до автоматизма, но он серьезно все это близко к сердцу воспринимает.

Геннадий Андреевич, помимо прочего, невероятный трудоголик, который фанатично предан своему делу. Если бы его работоспособность привить хотя бы одной десятой населения России, уверяю, мы бы давно были в передовиках. У него невероятная психологическая устойчивость… А тот объем информации, который он через себя пропускает и перерабатывает… Порой ловлю себя на мысли, что это невозможно, особенно когда дед в нашем разговоре вспоминает чуть ли не дословно, о чем ты с ним говорил полгода-год назад.

— Требовательный?

— Конечно. Наверное, он мне привил черту перфекционизма. Во многих вещах он крайне педантичен. Все всегда чисто, убрано, застелено. Некая математическая точность в каждом движении. В быту и в работе все должно иметь системный порядок. Он должен знать — где, что и как лежит. Кстати, именно поэтому он никогда и ничего не забывает. И более того, он требует этого от всех окружающих. Если он увидит, что ты расхлябанный и помятый куда-то пришел, то все, ты сразу наполучаешь пистонов (смеется).

— В общем, у деда ты научился многому…

— А как иначе, когда у тебя такой пример перед глазами на протяжении всего детства и юношества… Ты даже не понимаешь, чему именно ты научился, ибо настолько все глобально. Все наши дискуссии начинаются с того, что дед говорит: «Ты лучше сделай что-нибудь для начала, а не рассуждай о высоком. Кровать, например, застели» (смеется). Если у тебя есть структура, то она должна быть у тебя во всем.