Само заседание суда, как и 2 февраля, превратилось в настоящий балаган, который устроили обе стороны. Например, Навальный сравнил заседание суда с «фашистским допросом» и с издевкой предложил обращаться к судье «оберштурмбаннфюрер». Также он постоянно пререкался с судьей, обзывал ее и угрожал вывести из зала. Судья, в свою очередь, постоянно прерывала политика и тоже постоянно угрожала выпроводить из зала.
Навальный, как и 2 февраля, устроил перепалку с внуком Артеменко Игорем Колесниковым. Оппозиционер заявил, что ему кажется странным, что Артеменко в возрасте 86 лет сам зарегистрировал фирму по починке мобильных телефонов и смог самостоятельно написать заявление о доверии обвинению. По его мнению, текст был набран и подписан кем-то другим.
Колесников заявил, что на листе стоит подпись именно его деда. После очередной перепалки Колесников заявил, что находится в здании суда только из уважения к своему деду, и назвал оппозиционера «мерзавцем, который сидит в клетке».
Во время процесса прокурор около получаса зачитывала мемуары Артеменко, попросив приобщить их к делу. Защита Навального и сам политик возражали против этого, заявив, что они не касаются разбираемого обвинения. Помимо этого, на почти все слова Навального прокурор заявляла, что это лишь его «оценочные суждения». Навального, уставшего, судя по всему, от одиночества в СИЗО (или от брезгливости), смутило то, как прокурор облизывает свои пальцы, когда она переворачивала страницы материалов по его делу. Он попросил ее так не делать, но его просьба не была услышана.
Также в суде выступили эксперты со стороны обвинения (Альбина Глотова, представитель СКР) и защиты (профессор института русского языка РАН Анатолий Баранов). Глотова заявила, что в высказывании Навального содержится негативная оценка, которая относится ко всем, кто принимал участие в ролике. Баранов, в свою очередь, сообщил, что слова, которыми Навальный назвал участников ролика RT, оценочные, их нельзя считать клеветой.
Кроме того, политик и его защита попросили провести почерковедческую экспертизу, потому что у них появились сомнения, что ветеран Артеменко сам подписался под всеми документами из материалов дела. Прокуратура выступила против этого ходатайства. Суд поддержал сторону обвинения и отказал в этом ходатайстве.