St
Октябрьские тезисы Медведева напоминают его программу 10-летней давности
Премьер-министр, недоверие к которому за год выросло с 19 до 31%, рассказал о своем видении развития страны на шесть лет

Октябрьские тезисы Медведева напоминают его программу 10-летней давности

Премьер-министр, недоверие к которому за год выросло с 19 до 31%, рассказал о своем видении развития страны на шесть лет

Коллаж: © Daily Storm

В журнале «Вопросы экономики» премьер опубликовал программную статью под названием «Россия-2024: Стратегия социально-экономического развития».


24-страничный доклад председателя правительства содержит много разных страшных и непонятных для простого россиянина терминов. Не скроем, нам тоже было не легко его читать: написано будто специально для ученых мужей, а не для жителей нашей страны, которых напрямую касается ее социально-экономическое развитие.


Политический обозреватель «Шторма» Никита Попов решил перевести на русский язык полуакадемический анализ ситуации Медведевым и заострить внимание только на самом важном. Вот что из этого получилось.


Как и прежде, главным драйвером прогресса Медведев видит технологическую модернизацию и цифровизацию страны. Данные процессы, считает премьер, необходимы для развития отношений в современном обществе. Главные задачи, стоящие перед государством, — обеспечение устойчивого роста благосостояния и конкурентоспособности каждого человека, каждой семьи, а также всего общества и государства в целом. В общем, на первый взгляд, ничего нового — все это мы уже неоднократно читали и слышали с экранов телевизоров.


Условно положительная фаза


Россия адаптировалась к внешним шокам и вошла в положительную фазу делового цикла, утверждается в статье. Теперь следующий шаг — переход к новому качеству социально-экономического развития. Перед страной встал целый ряд вызовов: экономический, технологический, социальный, экологический, а также геополитический.


Глобальный кризис, начавшийся в 2008 году, до сих пор не закончился. Его последствия — нестабильные, быстрые и радикальные перемены, низкая предсказуемость и прогнозируемость.



undefined
Фото: СC0 Public domain



Дмитрий Медведев считает, что несмотря на все сложности Россия достойно ответила на вызовы времени: властям удалось предотвратить развертывание макроэкономического и финансового кризиса, были смягчены острые финансовые проблемы, правительство не допустило критического роста долговой зависимости и избежало кризиса банковской системы.


Важнейшим достижением премьер называет отсутствие политического кризиса, что говорит об устойчивости государственных институтов. И именно здесь мы остановимся поподробнее, поскольку в реальности все происходит не совсем так, как это хотелось бы видеть премьеру.



Как было


Интересно, что точка отсчета для турбулентного десятилетия, на которое пеняет премьер в своей статье, пришлась на фактический приход первого зампреда правительства РФ в большую публичную политику. Именно в 2008 году Дмитрий Анатольевич стал президентом России, после чего надежды на светлое будущее моментально рухнули — всему виной цепь весьма неприятных для российских властей событий.


Пятидневная война Грузии с Южной Осетией и Абхазией при поддержке России, новый президент которой застал конфликт августа 2008-го на Олимпийских играх в Пекине. Именно тогда в сознании мирового сообщества зародился образ России как страны-агрессора, полностью укрепившийся несколько позже. Далее начался мировой финансовый кризис, который аукнулся падением цен на нефть и ослаблением российской экономики, которая так и не смогла с тех пор окрепнуть.


Под конец президентствования Медведева масла в огонь подлил еще кризис политической системы.


В определенной степени падающее доверие к главе государства, правительству и «Единой России» спасли события на Украине и последующее присоединения Крыма. Рейтинг президента взлетел до невиданных ранее высот, а так называемый крымский консенсус вернул доверие к институтам власти. Но ненадолго.


Мировое сообщество так и не признало права России на Крымский полуостров, что вплоть до сегодняшнего дня под различными предлогами позволяет западным партнерам принимать в отношении политического руководства РФ экономические санкции. Не пошла на пользу и поначалу воодушевленно воспринятая обществом военная операция в Сирии. Сегодня мало уже кто помнит — зачем и почему там находятся наши войска.


Ну а дальше — стремительное исчерпание средств Фонда национального благосостояния и Резервного фонда, попытка пополнить бюджет за счет населения страны путем введения прямых и косвенных налогов, резкое падение доходов россиян на протяжении четырех лет с момента присоединения Крыма, а в конце всего прочего — повышение налога на добавленную стоимость с 18 до 20% и повышение пенсионного возраста для мужчин и женщин на пять лет.


В конце концов, даже автору всей российской экономической системы нулевых годов и ныне главе Счетной палаты Алексею Кудрину пришлось признать, что в стране сохраняется очень высокий уровень бедности: 19,3 миллиона человек (13,2% населения страны). А с 2014 года уровень жизни и реальные доходы населения суммарно снизились на 11%.


Как следствие — обрушение рейтингов «Единой России», премьер-министра Дмитрия Медведева и, что самое важное, президента страны Владимира Путина. Его популярность вернулась на «докрымский» период, сообщило 4 октября агентство «Левада-Центр». Теперь армии доверяют даже больше, чем самому Путину (66 против 58%), что не может не напрягать власть имущих.


ВЦИОМ в своих публикациях более оптимистичен: после объявления о повышении пенсионного возраста рейтинг президента упал всего лишь с 72 до 63%. А вот Фонд «Общественное мнение» (ФОМ) фиксирует перманентное уменьшение рейтинга: только за прошедшую неделю он снова снизился с 47 до 45%.


После такого, даже весьма поверхностного обзора (можно еще вспомнить поражения партии власти и ее кандидатов на прошедших региональных выборах) не совсем понятно, каким образом Дмитрий Медведев в своей статье приходит к выводу об устойчивости государственных институтов и отсутствии политического кризиса в стране.


Нельзя отмахиваться


Пожалуй, впервые на государственном уровне было признано, что реальное недовольство большинством населения проводимой властями политики может быть чуть больше, чем просто популизм, за которым прячутся отдельные политические силы.


«Социальные проблемы и особенно усиление социальной неопределенности имеют политические последствия, обусловливая рост популистских настроений и поддержку отражающих эти настроения политических сил. По сути, технологические сдвиги ведут к трансформации политического ландшафта», — отметил Дмитрий Медведев.



undefined
Фото: © GLOBAL LOOK Press / Demian Stringer / ZUMAPRESS.com

А уж чем быть недовольным, среднестатистическому россиянину найти не сложно. Да и как признает премьер, далеко за этим ходить не надо. Проблема бедности его действительно тревожит, однако называть вещи своими именами Медведев, как правило, отказывается. Показательным является строчка из статьи:


«Профиль российской бедности определяют в первую очередь семьи работающих бедных, особенно семьи с детьми. Так, среди малоимущих семей более 60% составляют семьи с детьми и более 60% малоимущего населения относятся к числу занятых», — пишет председатель правительства.


И дальше: «Государство активно расширяет доступ детей к социальным институтам — дошкольное и дополнительное образование, здравоохранение, летний отдых, что повышает качество жизни в этих семьях. (Кстати, применяемая оценка бедности по уровню текущего денежного дохода этого не учитывает.) В то же время в данной социальной группе, особенно в семьях с двумя и более детьми, реально существующий дефицит денежных средств одними институтами не преодолеть: нужна эффективная система социальных выплат семьям с детьми».



И это вместо того, чтобы прямым текстом без лишней казуистики сказать: у нас в стране сложилась парадоксальная ситуация — более половины работающих российских семей с детьми являются бедными. Работающие бедные семьи с детьми. Поддерживаем их как можем, но как решить проблему коренным образом — не знаем.



Пенсионная закуска


Ну и, пожалуй, самое важное в статье Дмитрия Анатольевича — очередное объяснение необходимости пенсионной реформы.


«Мы долгое время сохраняли пенсионный возраст, который был установлен еще в 1930-е годы, хотя продолжительность жизни за это время намного выросла, — напоминает премьер. — Очевидно, что сейчас мы уже не можем пользоваться нормами почти 90-летней давности. Если это игнорировать, то ситуация со временем лишь усугубится. И по сравнению с предлагаемыми сегодня неизбежные в дальнейшем решения будут более жесткими и болезненными».


Медведев снова попытался объяснить, что альтернативы повышению пенсионного возраста не существует. Два других варианта, которые рассматривали правительство, — повышение уровня отчислений работодателя в пенсионную систему, что грозит появлением зарплат «в конвертах» или снижение реального размера пенсий. Ни тот ни другой не являются приемлемыми для правительства, а о других сценариях они и не задумывались.


Странными кажутся цифры, которые приводит премьер в своей статье.


«Но есть еще один аспект, который остался вне поля зрения. Это продолжительность трудовой жизни. В период формирования пенсионной системы в 1930-е годы трудовая жизнь начиналась, как правило, в 14 лет после окончания «семилетки» (длительность обязательного среднего образования), заканчивалась в 60 лет для мужчин и в 55 лет для женщин. Таким образом, продолжительность трудовой жизни составляла 46/41 год», — пишет Медведев в октябре 2018 года.


undefined
Фото: © kremlin.ru

А это — тоже Медведев, только в апреле 2015 года, выступая перед депутатами Госдумы:


«Я напомню, что ныне действующий пенсионный возраст — 60 и 55 лет — был установлен в 1932 году. При этом средняя продолжительность жизни (я вчера специально звонил, уточнил данные Росстата) тогда была 35 лет. В 1932 году средняя продолжительность жизни… Я сам был удивлен, что такая низкая продолжительность жизни, но тем не менее это данные Росстата. Наверное, там сказались разные показатели. В конце 1940-х средняя продолжительность жизни была уже 45 лет».


Остается неясным, каким образом за три года у премьер-министра изменились статистические данные из Росстата. Каким образом продолжительность трудовой жизни у мужчин в 30-е годы составляла 46 лет при средней продолжительности жизни 35 лет в 30-х и 45 лет в конце сороковых? Ответа на этот вопрос в статье нет.


Что дальше?


Убедив себя в том, что все хорошо, председатель правительства предлагает своему кабмину «использовать позитивный потенциал и своевременно нейтрализовывать риски».


На протяжении нескольких страниц монотонного текста Медведев рассуждает на темы беспрецедентного ускорения технологического обновления и взрывного роста инноваций. Правда, к сожалению, практически не пишет о том, откуда они берутся.


К слову, впервые Дмитрий Медведев предложил взять курс на инновации и модернизацию ровно 10 лет назад — в 2008-м. С тех пор два этих термина потеряли свою ценность: кроме пресловутого РОСНАНО и его новых технологий, которые мало кто рассматривает всерьез, ничего толком сделано не было. И все это — несмотря на важность и необходимость изменений в структуре экономики для поступательного развития и экономического прогресса.


Председатель правительства приходит к выводам, что Россия сегодня:


— имеет неплохие исходные позиции для технологического рывка;

— имеет национальную цифровую инфраструктуру широкополосной и мобильной связи;

— имеет разрыв между предприятиями-лидерами цифровизации и остальной значительной частью бизнеса, что объясняется недостатком средств и нехваткой кадров;

— все так же, что и несколько лет назад, зависит от нефти, пускай и в несколько меньшей степени.


Из минусов Медведевым также были отмечены дефицит рыночной конкуренции и излишние надежды бизнеса на поддержку государства (административную, бюджетную).




undefined
Фото: © government.ru

Что необходимо сделать, для выправления сложившейся ситуации?


— перейти к новому качеству роста через прорывное научно-технологическое развитие и постоянную технологическую модернизацию;

— повысить конкурентоспособность страны;

— привести квалификацию работника в соответствии с требованиями современного и высокопроизводительного рабочего места;

— привлечь в госсектор не менее одного миллиона чиновников, компетентных в сфере цифровой экономики;

— путем внедрения новых технологий качественно трансформировать все сферы жизнедеятельности человека — политику, экономику, образование, науку, медицину, культуру.


Для возобновления роста необходимы структурные и институциональные реформы, полагает Медведев, с чем сложно не согласиться. Приоритетные сферы для этих реформ — развитие образования и здравоохранения, развитие инфраструктуры и совершенствование государственного управления. И все это путем внедрения информационных технологий.


Все эти и многие другие положения, прописанные в новой статье премьера, до боли напоминают старые мантры 10-летней давности тогда еще кандидата в президенты Дмитрия Медведева. Основные направления, на которых он обещал сосредоточиться в случае победы на выборах главы государства в 2008 году: институты, инфраструктура, инновации, инвестиции. А воз и ныне там, так же как и его предложения, кочующие из доклада в доклад. На этот раз верхняя планка развития страны — 2024 год. По всей видимости, до этого времени Дмитрий Медведев уходить не собирается, как бы этого не хотелось многим его противникам. Во всяком случае, добровольно.