Безопасность — не панацея. Почему трагедии, подобные керченской, обречены на повторения

Страшная трагедия в Керченском политехническом колледже, где после нападения 18-летнего студента Владислава Рослякова 23 человека погибли от огнестрельных и осколочных ранений и еще 41 пострадал, обнажила, казалось бы, вечную проблему — безопасность в образовательных учреждениях.

Эта тема поднимается в обществе каждый раз, когда в результате террористических актов или агрессивных действий подростков лишаются жизней ни в чем не повинные дети, учащиеся и преподаватели.

С 2004 года на российские школы и детские сады произошло более 20 таких нападений с разного рода исходами. Самый известный случай — теракт в Беслане, в результате которого было убито 334 человека, из них — 186 детей.

Но одно дело — атака террористов, вооруженных людей, вламывающихся в здание извне, захватывающих и расстреливающих заложников, и совсем другое — нападение своих же учеников, беспрепятственно проходящих в здания своих же учебных учреждений и устраивающих там «кровавые бани».

В 2013-2017 годах в российских школах было зафиксировано 12 случаев стрельбы, большая часть из которых была произведена из пневматического оружия в ходе ссоры либо, что называется, по беспределу, а де-юре квалифицируется как хулиганство.

Системных выводов, как правило, из данных инцидентов не делалось, однако все-таки один случай заставил официальные органы принять хоть какие-то усиленные меры по предотвращению подобных трагедий в будущем.

Обеспечение мер безопасности

В 2014 году Минобрнауки приступило к разработке проекта правительственного постановления, которое бы регламентировало правила антитеррористической защищенности организаций, осуществляющих образовательную деятельность. Поводом для этого послужила трагедия 3 февраля.

Тогда старшеклассник московской школы №263 Сергей Гордеев беспрепятственно пронес на территорию учреждения две винтовки и во время урока взял в заложники 20 учеников. Итог — убитый учитель географии и смертельно раненный при операции захвата сотрудник полиции.

Реакция представителей власти была моментальной: мэр Москвы Сергей Собянин потребовал провести проверку столичных систем безопасности в школах, глава думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая призвала ограничить распространение оружия в России, а министр образования и науки Дмитрий Ливанов обещал в рамках своей компетенции принять необходимые меры безопасности в образовательных учреждениях. На тему безопасности тогда не говорил только ленивый.

Прокурорские проверки в Москве и Московской области сразу же выявили массовые нарушения в системе безопасности школ: неработающие или отсутствующие тревожные кнопки, закрытые аварийные выходы, работающие с перебоями турникеты.

По итогам продолжительных дискуссий 7 октября 2017 года было принято постановление правительства Российской Федерации «Об утверждении требований к антитеррористической защищенности объектов (территорий) Министерства образования и науки Российской Федерации и объектов (территорий), относящихся к сфере деятельности Министерства образования и науки Российской Федерации, и формы паспорта безопасности этих объектов (территорий)». 21 октября оно вступило в обязательную силу для всех учебных учреждений страны.

Исходя из многостраничного документа, можно сделать вывод, что он написан для галочки и в общем-то практически не работает. Из разряда «за все хорошее, против всего плохого».

Воспрепятствование неправомерному проникновению на объекты должно достигаться путем «разработок и реализации комплекса мер по выявлению, предупреждению и устранению причин неправомерного проникновения на объекты».

Для этого должен быть организован и обеспечен пропускной режим, должен быть проконтролирован его функционал. Необходимо своевременно выявлять, предупреждать и пресекать действия лиц, направленных на террор.

Охрана объектов должна быть обеспечена путем привлечения сотрудников охранных организаций и оснащения объектов системами охраны. Должен осуществляться контроль за выполнением мероприятий по обеспечению антитеррористической защищенности объектов. Плановые  проверки должны проводиться не реже одного раза в три года.

Помимо прочего, для охраны объекта должны иметься в наличии внутреннее и внешнее видеонаблюдение, а также ограждение по периметру территории и освещение всей территории. Ну и так далее.

На местах разводят руки

Однако есть одна большая проблема: на уровне федерального законодательства не урегулирован вопрос финансирования обеспечения безопасности.

Образовательные учреждения вынуждены сами себе искать источники финансирования. Либо же им в этом помогают региональные власти, которые выдают заведениям денежные средства из бюджетов только в том случае, если они имеются в наличии. В большинстве случаев бюджеты на безопасность формируются самостоятельными усилиями школ.

В очередной раз об этом стало известно в начале 2018 года, когда 19 января в поселке Сосновый Бор около Улан-Удэ (Бурятия) подросток с топором напал на учеников школы и устроил там пожар. Несколькими днями ранее, 15 января, в Перми произошло нападение школьников, вооруженных ножами, на девятерых учеников и учительницу.

По результатам проверки выяснилось, что если отталкиваться от правовых норм, то школьники находились в здании учреждения легально — они, как обычно, пришли в школу на занятия. Как пронесли с собой ножи? Все просто: регламентом образовательного учреждения не предусмотрен личный досмотр детей.

Но что насчет металлоискателей? Оказалось, что они есть, но не во всех школах и не всегда в рабочем состоянии. В той же Керчи, где 17 октября произошла страшная трагедия, он попросту не работал. 

Один из студентов колледжа поведал и о другой версии, которая тоже выглядит более чем правдиво. Металлоискатели были установлены три-четыре недели назад, но на них никто не обращал внимания.

Вопрос без ответа

Трагические инциденты в Улан-Удэ и Перми в январе этого года заставили министра образования Ольгу Васильеву высказаться о том, что металлических рамок для обеспечения безопасности детей в школах недостаточно. Да и вообще, система безопасности — не самое главное. В первую очередь нужна системная воспитательная работа с учениками и родителями.

Через несколько месяцев после заявления Васильевой, 18 апреля, в башкирской школе в Стерлитамаке подросток напал с ножом на одноклассницу и учительницу, после чего совершил поджог класса.

27 июня в Минобрнауки России состоялось заседание межведомственной рабочей группы при правительстве РФ по обеспечению безопасности в образовательных организациях.

По итогам мероприятия был сделан вывод, что ключевым приоритетом учреждений образования в системе профилактики деструктивных сообществ должна стать «воспитательная работа со школьниками и вовлечение их в полезную деятельность, в том числе в реализацию гражданско-патриотических и добровольческих проектов, возвращение педагогов-психологов в школы».

Днем ранее в интервью агентству «Интерфакс» министр просвещения Ольга Васильева снова подчеркнула, что воспитательная работа важна и она должна осуществляться в школах в разных формах.

И вот мы вернулись к массовому расстрелу людей в Керчи 17 октября очередным неуравновешенным подростком.

К сожалению, предотвратить подобные инциденты, ограничиваясь одними лишь мерами безопасности, в современных условиях практически невозможно. Однако даже если говорить исключительно о них — уровень обеспечения большинства учебных заведений находится на крайне низком уровне.

Как выше уже было замечено, всему виной — отсутствие единой политики по этому вопросу, отданному на откуп региональной власти и даже самим образовательным учреждениям. Несмотря на все чаще повторяющиеся случаи криминала, терроризма и массовых убийств учащихся, вопрос о безопасности учебного заведения остается в компетенции его руководителя.

В случае с Керченским политехническим колледжем не помог ни План мероприятий по обеспечению безопасности (антитеррористической защищенности) и предотвращению чрезвычайных ситуаций на 2017-2018 учебный год, ни План противодействия идеологии терроризма и экстремизма на 2017-2018-й, ни занятия по противодействию терроризму.

В июне этого года директор керченского политеха выступил с отчетным докладом за 2017 год. Антитеррористической профилактике был посвящен лишь один абзац, из которого можно сделать вывод, что все хорошо и беспокоиться совершенно не о чем:

Отчет главы администрации города Керчи Республики Крым о своей деятельности и работе администрации города за 2017 год также успокаивает местных жителей:

Безопасность — панацея?

Несмотря на государственную пропаганду по противодействию терроризму и постоянное усовершенствование правил безопасности — воз, как говорится, и ныне там. В разговоре со «Штормом» первый заместитель председателя комитета Госдумы по образованию и науке Олег Смолин выразил убеждение, что если в образовательных учреждениях будут применяться все установленные правила безопасности, то вход в школы будет сильно затруднен.

Несмотря на то что меры безопасности, безусловно, важны, они не являются панацеей от всех бед. Яркий тому пример — постоянные призывы власть имущих к пересмотру и укреплению систем безопасности после каждой трагедии в учебных учреждениях России в последнее время.

Например, в Соединенных Штатах Америки в каждом учебном заведении на ключевых постах находятся несколько охранников, которые передвигаются по зданию. Внутри и снаружи установлены сети камер видеонаблюдения, за которыми в круглосуточном режиме следят операторы. В ряде штатов преподавателям и даже студентам разрешено носить оружие для самозащиты, а в криминогенных районах на входе в школы стоят полицейские, проверяющие каждого из учеников по одному.

Однако все эти и многие другие меры предосторожности в США не избавляют от массового количества случаев публичного насилия. Там их еще больше, нежели в России, которая, к сожалению, по показателям уверенно движется в сторону своих заокеанских партнеров.

Сразу после случившихся взрывов и обстрела политеха в Керчи Росгвардия отчиталась: все школы и детские садики города взяты под охрану. Еще чуть позже в Министерстве просвещения России заявили, что будут усилены меры безопасности во всех учебных заведениях страны.

Впрочем, все эти и многие другие меры — недостаточны и в какой-то степени бессмысленны. Отчасти прав здесь оказался президент Владимир Путин, заявивший на «Валдае», что трагедия в Керчи — это «результат глобализации». Государство не создает «нужного, интересного и полезного контента для молодых людей».

Диагноз определен верно, история болезни прописана в деталях. Дело осталось за малым: вместо выдачи успокоительных и антидепрессантов составить пошаговый план лечения. В противном случае мы и дальше в перманентном режиме будем иметь дело со съехавшими с катушек подростками.